Не волшебная в академии магии

7. Нельзя. Опасно

Картины воспоминаний тут же вспыхнули так ярко, словно были нарисованы вчера.

...Я ещё совсем крошечка – бегу за рыжим наглым мальчишкой, чтобы треснуть его как следует, а он хохочет и дразнится «Кака-Кака!», то замедляя ход, то снова ускоряясь, но всегда на два шага впереди. Неожиданно я спотыкаюсь и с размаху лечу прямо в грязь – новое голубое платьице, длинные светлые косички, всё лицо и руки испачканы. Я реву от обиды, а он... Вместо того, чтобы продолжать смеяться, неожиданно серьёзно помогает мне встать и вытирает лицо платком. Ну, точнее, ещё больше размазывает по щекам грязь со слезами... Но он честно старался!

...Волнуясь и предвкушая, я вхожу в его дом, держа в руках упакованный собственноручно подарок. Там лежит волшебная ракушка. Первую, которую я откопала в песке. Мама сказала: найти подобную практически невозможно. Спустя годы я вычитала в древних фолиантах, что раньше берега Парардомина были усыпаны такими ракушками, а потом их словно вычистили. Или просто кому-то подарили. Лиллис так скачет от радости, что задевает столик со своим тортом. Грохот, звон разбитой посуды и дикий вой. Мы дружной толпой малышни рыдаем, пока взрослые магией пытаются восстановить прежний вид угощения. Но внезапно мы с Лилом встречаемся взглядами и начинаем хохотать. Просто так. И только мы.

...Зеллира – моя учительница и наставница в ведьминском деле – кричит до хрипа, пытаясь втолковать что-то родителям. Я слышу каждое слово, хотя комната окутана магией. Почему-то с самого детства я слышу и вижу то, что не видят другие. В голове стучат слова: «Нельзя», «Убьёт», «Запретить», «Лиллис», «Опасно», но они никак не желают складываться в осмысленное предложение. Я? Убью Лиллиса?! Да я лучше прокляну себя! Ой... А почему мама плачет, и папа сжимает кулаки?..

...А потом только книги, книги, книги. И бесконечные поиски ответа. Однажды я смогу найти его и тогда... Лил...

– ...Никаких «тогда», Аки, – пробормотала я, делая вид, что продолжаю разглядывать расписные стены Дома Уюта. – У тебя нет права мечтать.

Это помогло собраться с мыслями. Сейчас главное делать то, что Лил ненавидит больше всего... Да и я тоже... Иначе я просто не выдержу...

Я стиснула Метёлочку и решительным шагом двинулась к развалившимся на стульях капельдинерам. Лиллис скользнул по мне равнодушным взглядом – как будто осколок разбитого стекла (или... сердца?) резанул. Но я стиснула зубы и с презрением бросила:

– Так тебя учили приветствовать важных гостей, Лилия?

Лиллис сузил глаза и подскочил со своего стула. Ага! Неприятно, когда дразнят? Получи древень фаерболом. У-у-у... Сильно он разозлился, вон как ноздри надувает и сжимает кулаки. Ещё бы, рыжий с детства ненавидел своё цветочное имя, чем я тогда пользовалась. Неожиданно я осознала, что передо мной стоит не рыжий пухлый мальчишка, который был ниже меня, а взрослый и сильный парень, опасный маг, вытянувшийся чуть ли не до потолка. Теперь, чтобы заглянуть ему в глаза, мне приходилось задирать голову. Но при этом я всё равно умудрилась смотреть свысока.

– Вот то-то же. Адепты ничтожного колледжа должны почитать адептов уважаемой академии Залаколаки.

– Ну что же ты тогда, уважаемая... Кака, время на нас тратишь? – какой же волной презрения меня окатили! Вздрогнув, я почувствовала, как по спине побежали мурашки. Это больно. Это куда больнее, чем слова...

– Бездельники! – рявкнула я, топнув ножкой. – Встречайте гостей как положено! Сейчас ещё мои друзья придут.

Второй капельдинер взглянул на меня внимательно и наконец-то оторвался от стула. Тогда и я соизволила его разглядеть. Как и рыжий Лиллис, этот серовласый годился мне в фонарные столбы, настолько высокими были парни. Оба худощавые, но Лил ещё и нескладный, вечно нечёсаный, с ребячьими веснушками, азартным блеском в зелёных глазах и курносым носом, а вот его приятель выглядел привлекательнее и взрослее. По-мужски красивое лицо, длинные серые волосы убраны назад в аккуратную причёску, синие глаза излучают уверенность. На обоих были надеты оранжевые жилеты – такие носили добровольцы, помогающие устраивать представления. Но если серовласый подобрал удачное сочетание чёрных брюк и белой рубашки, которое придавало ему строгости, то у Лиллиса своими коричневыми штанами и короткими рукавами белой рубашки получилось без магии превратиться в рыжий апельсин. Опасный разгневанный апельсин...

– Разрешите представиться, миледи, меня зовут Грэлль, – серовласый галантно поклонился и попытался схватить меня за руку, чтобы поцеловать. Когда успел подкрасться?.. В другое время я бы растаяла, потому что Грэлль был красавчиком, да ещё и таким обворожительным кавалером, но сейчас меня выбила из колеи встреча с рыжим, поэтому я отодвинулась и сделала лёгкий книксен:

– Очень приятно, Грелка, меня зовут Акаллира.

– «Грелка»?! – бедный Грэлль посерел не только волосами, но и лицом... А Лиллис неожиданно захохотал так, что грохнулся на свой стул. По всему холлу пронеслось звонкое эхо, я даже прикрыла уши руками. Хорошо, что тут никого из гостей не было – все бы разбежались от страха...

– Лиллис, Грэлль! – прогремел суровый окрик. Лил разом стих и поднялся на ноги, Грэлль перестал родниться со стенкой, и оба замерли столбами... «Фонарными», – злорадно подумала я. Перед нами появился Воистину Великий Живот, который скромно нёс куда менее великий мужчина в годах. Даже мне захотелось вытянуться перед ним... Никакой ткани жилета для столь Великого Живота не хватило бы, поэтому белую рубашищу мужчины украшала оранжевая лента. Интересно, сколько атласа на неё перевели?..