Не волшебная в академии магии

10.2. А есть заклинание, исцеляющее сердце?

– А что, никто помочь не может? – глухо спросил Грэлль.

Я решила не останавливаться и молча двинулась вперёд, надеясь, что он отойдёт. Однако наглый серовласый не ушёл! Но я упёрлась лбом в его грудь и какое-то время пободалась, а потом тяжело вздохнула и спросила у оранжевых пуговиц на жилете:

– Ну чего тебе надо, а?.. – руки уже устали и болели. Можно было поставить вёдра на пол, однако я не хотела давать повода продолжить беседу.

– Вообще-то я здесь... – откуда-то с фонаря раздался обиженный голос. – И я могу...

– А я вообще-то здесь! – с упрёком сообщила я пуговицам, не поднимая голову из вредности. Внезапно я разглядела металлический блеск там, где ему быть не полагалось, поэтому позвала:

– Грелка...

– Что?! В смысле! Я – Грэлль! – возмутился серовласый, но заметив моё серьёзное лицо, которое я соизволила к нему поднять, уточнил: – Что такое?

– Ты в последнее время не замечаешь за собой непривычных ощущений? – я пожевала губами, пытаясь припомнить все симптомы игольчатого проклятья. Было бы у меня в запасе заклинание, я бы смогла разложить проклятье по кусочкам, но приходилось обходиться так. – Например, покалывание в сердце, в кончиках пальцах, перед глазами как будто мельтешение, могло в спине или коленях стрельнуть...

– Да, вообще-то было, да... – очень медленно проговорил Грэлль. – Я снимал все симптомы лечащими заклятьями, но они повторялись опять, хотя не должны были...

– Вот! – обрадовалась я. – Посмотри за третьей пуговицей сверху. Только аккуратно.

Он, заподозрив что-то неладное, сузил глаза, потом прошептал заклятье на уничтожение проклятий: «Asferum tanta meromi».

– Не сработает, – я покачала головой и в нетерпении притопнула ногой. Руки уже горели от боли. – Во-первых, «танта» не уничтожает, а отгоняет на время. А, во-вторых, это игольчатое проклятье – тебе иголку пришпилили на жилет. Пока она на тебе, проклятье будет действовать.

– Откуда ты столько всего знаешь? – удивился Грэлль, но наконец-то начал слушать умную меня. Он приподнял край жилета и отвернул пуговицу, за которой я и разглядела блеск иглы. Теперь серовласый тоже её увидел и аккуратно вытащил. Держа иголку кончиками пальцев, он спросил: – А что с ней делать?

– Разломай напополам, – сказала я и пояснила: – Это простое проклятье, оно живёт, пока цел его источник. Какой ты ведьме дорогу перешёл?

Грэлль послушно разломал иголку и заклинанием уничтожил её.

– Это чтобы никто не наступил случайно, – пояснил он для меня. – Я бы мог предположить, что это твоих рук дело, потому что ругался я только с тобой.

– Ну знаешь! – я возмутилась. – Пусть ты меня бесишь до невозможности, но это не повод причинять вред! А если бы у тебя сердце кольнуло во время перехода через портал? Или при использовании сложного заклинания, где требуется концентрация? – меня было невозможно остановить, я прямо кипела вся. – Ты бы мог серьёзно пострадать! Лишь из-за того, что... – я осеклась, заметив, как изменилось выражение его лица. Что оно означало, я не поняла, поэтому бросила, опустив глаза:

– Это была не я. И вообще меня ждут...

– Меня тоже... – простонал Грэлль, силой выхватывая у меня одно ведро. Я ойкнула от боли и, выпустив второе ведро, схватилась за руку – сама не заметила, как жёсткая верёвка успела натереть так сильно. Хорошо, что вода не расплескалась, а то опять бы пришлось идти к колодцу, да ещё и с пола вытирать.

– Ого! – от Грэлля не укрылась моё «знакомство» с верёвкой. – И ты терпела?..

Я кивнула, продолжая с тоской разглядывать и потирать покрасневшие ладони. Мытьё посуды грозит превратиться в настоящую пытку...

Грэлль тем временем поставил отобранное у меня ведро, выпустил на пол то, что держал в другой руке, и присел рядом на одно колено. Теперь его глаза оказались на уровне моего носа. Какой же он высокий... Пока я размышляла о методах отбора в добровольцы, Грэлль взял мои ручки в свои ковши с аккуратными длинными (даже они длинные!) пальцами и, прошептав слова исцеляющего заклятия: «Anventrom rey uoim», подул на ладони.

– Ты чего? Нельзя же тратить магию! – я испуганно вырвала свои залеченные руки. Дуть при таком заклинании было необязательно, но от этого действия веяло какой-то трогательной заботой и, наверное, даже попыткой загладить вину. Ну или мне просто так хотелось думать.

– Почему нельзя? Это мой резерв, а не магия Дома Уюта, – нахмурился Грэлль, вырастая передо мной. Я ткнула пальцем в пуговицу на уровне глаз, которая снова оказалась моим собеседником, и наставительно заявила:

– Нельзя тратить магию по пустякам!

– Ты странная, Акаллира, – бросил Грэлль. – Со мной ещё ни одна девушка так не разговаривала.

С вопросом во взгляде я подняла голову. Какой же он всё-таки красивый! Так бы и любовалась, тем более что хмурое выражение лица серовласого сменилось неожиданной ухмылкой:

– Потом отблагодаришь.