Не волшебная в академии магии

12. Грэлль. Особенная. Или нет?..

Он смеялся. Я ещё не отошёл от хамства этой невоспитанной девчонки, как впал в новый шок. Лиллис смеялся. Наглый, порой грубый, но честный и прямолинейный призыватель существ никогда раньше этого не делал. Он мог ухмыльнуться или начать насмехаться над соперником, подначивая его, но чтобы смех и даже хохот... Искренний, весёлый, какой-то слишком раздражающе детский...

Мне словно за шиворот вылился ледяной водопад мстительной Иллы. Когда в последний раз я смеялся вот так – просто потому, что не мог сдержаться? Губы сами собой растянулись в улыбку. Слышать его смех и видеть радость друга оказалось неожиданно приятно. Лиллис смеялся из-за ведьмы, а я никогда не мог его рассмешить... И даже почувствовал укол зависти... Неужели этот рыжий бандит влюбился в эту неказистую девчонку? Нет, не может быть! Лилу больше подойдут страстные красотки. Но всё-таки интересно, что такого необычного в этой ведьме... кроме её наглости, конечно...

Ах да... ведьма... Насколько же я ошалел от происходящего, что даже не смог достойно отреагировать на её выходку! Я! Потомственная язва, умело отбивающая лёгкие тычки отца и несравненные выпады ещё более язвительной Иллы!

Пока я поражался происходящему со мной, Лиллис вовсе утащил девчонку куда-то, а, вернувшись, принялся со смехом рассказывать, что привёл выскочку к Эллике, а не в зрительный зал. Лиллис. Со смехом. Ещё больше меня удивила реакция друга, когда я спросил:

– Да кто такая эта... Кака?

– Никто.

Одно слово. Брошенное тоном, которым можно разрезать шёлковый платок в воздухе. И совершенно непроницаемое лицо, куда более привычное, чем искренний смех.

Но потом у меня не было времени, чтобы поразмышлять об этих странностях – начали прибывать гости. И если все взрослые, дети и парни спокойно проходили мимо меня (заглядываясь, конечно, ведь я выгодно выделялся на фоне несуразного друга), то девушки, разодетые в вечерние шикарные платья, чуть ли не запрыгивали ко мне в объятия с разбегу. К такому вниманию я давно привык, но не к такому количеству...

Не прошло и часа, как у меня уже в ушах звенело от женских голосов и в глазах пестрело от их разноцветных платьев... Я попросил Лила прикрыть, а сам отошёл, чтобы подлечиться. К тому же, у меня снова закололо сердце – в последнее время слишком часто. Видимо, паника от срока, установленного отцом, сказывается...

Пока я отсиживался в тёмном уголке кладовки, куда никто не заглядывал, меня заклинанием вызвала Илла – она хотела поговорить. Я ей открыл портал.

Боевая магиня и бровью не повела, оказавшись в пыльной комнате.

– Хватит прятаться. Тебя там мои адептки заждались.

Всё ещё тяжело дыша из-за боли в сердце, я язвительно хмыкнул:

– Так вот кому я должен сказать спасибо за набор разнопёрых перчаток.

Илла склонила голову набок:

– Грэлль, я просто пытаюсь тебе помочь. Я позвала самых умных и красивых адепток из знатных родов. Осталось всего два месяца! – она с отчаянием на лице заломила руки и принялась расхаживать по кладовке, поднимая клубы пыли. Надо бы тут убраться, раз я доброволец... – Ты же знаешь, что как только срок выйдет, печать рода лишит тебя воли, пока ты не выполнишь приказ главы.

– Я знаю, Илла, – с раздражением бросил я. Нервная дрожь прошлась по спине, когда тётя сказала вслух то, что меня пугало больше всего. И её тоже... Сердце и не думало успокаиваться. Дышать становилось всё тяжелее. – Ты же не думаешь, что папа с дедом переключатся на мою свадьбу и забудут о тебе?

Илла замерла. С её лица схлынула краска. Боевая магиня закусила губу и с отчаянием простонала:

– Я не зна-а-аю-ю-ю...

Я впервые посмотрел на неё не как на взрослую женщину, которая может словом и заклинанием уделать любого мужчину, а как на хрупкую девушку, отчаянно бьющуюся с суровыми законами рода. Сражающуюся и проигрывающую... В этой битве мы были на одной стороне, вместе с отчаянием и страхом...

Медленно встав, чтобы не потемнело в глазах, я подошёл к тёте и прижал её к себе. Она доверчиво прильнула и замерла. Всего лишь на миг. Потом резко оттолкнула и язвительно бросила:

– Я, конечно, твоя идеальная кандидатка, но ты для меня мелковат, племянничек! – она отвернулась, вероятнее всего коря себя за слабость. Я любил её и несмотря на наши извечные подколки, не собирался использовать уязвимость Иллы – я не мой отец и уж тем более не мой дед, чтобы уничтожать свою семью. К тому же, она и правда хотела помочь найти мне невесту из академии Залаколаки.

– Как только я стану главой рода, я поменяю законы ради тебя, – горячо пообещал я. Горячо и безнадёжно.

– Кто ж тебе позволит, – с отчаянной улыбкой бросила Илла. – К тому времени я уже буду... – она махнула рукой, не договорив. Но я знал. Она будет сломлена. Раздавлена и перемолота законами нашего рода или рода нелюбимого мужчины...

– Послушай, у меня есть план, – я положил руку ей на плечо и заговорщицки притянул к себе. Илла навострила ушки. – Я хочу взять в невесты самую ничтожную, грубую, невежественную, уродливую девушку из простой семьи. Чтобы у неё были короткие безжизненные волосы, невыразительное лицо, болезненно худощавое тело и голубые глаза... – я внезапно прикусил язык. Я же только что описал ту самую хамку, которая рассмешила Лиллиса! Вот уж не думал, что запомню её настолько хорошо...