Недотрога для ректора. Академия Даркайна

Глава 24

Даррайн Орхард

От моего взгляда не ускользнуло, как вытянулось и посмурнело лицо Дельвиг. А ведь когда я только вошёл, её глаза горели при виде ужина.

Злится?

Пускай.

Нарушено основное правило академии. И я принял соответствующие меры.

Фьюрран сноровисто принёс второй поднос и виновато склонил голову:

– Я прослежу, чтобы Гримстон покинул территорию без происшествий.

Правильно. Наглец совсем уже зарвался. Демонстративно показывает, что я ему не власть. Ещё один косяк с его стороны – и разговаривать будем в присутствии Мунхо. Во дворце.

А что касается Дельвиг…

Мне-то какое должно быть дело?

Отмахнув мысленное раздражение в сторону, я резче, чем следовало, отодвинул стул и уселся напротив неё.

– Невкусно? – холодно уточнил, наблюдая, как она упрямо смотрит куда угодно, но не в тарелку.

Эверли медленно подняла на меня взгляд, буквально пронзая своими зелёными глазищами. Колдовские, чёрт возьми, которых у меня внутри моментально разгорелось пламя.

Не удивлюсь, если у неё в предках затесались ведьмы.

Иначе как один её взгляд способен выбить меня, сильного, опытного воина, из колеи?

Магия и колдовство, никак иначе.

– Аппетит пропал, – буркнула она и демонстративно отодвинула тарелку. Скрестила руки на груди и принялась делать вид, что её до ужаса интересует деревянная мозаика на стене.

Притворяется, будто меня здесь нет.

А пламя внутри всё ещё горит.

– Ешь, Эверли, – медленно произнёс, сдерживая раздражение. И на себя, и на её девичьи выкрутасы. – Не ломай комедию.

Зеленоглазая бестия ядовито усмехнулась:

– Надо же, и за какие заслуги вы меня так быстро повысили до имени? Ещё десять минут назад я была змеёнышем. Правда, вы и Школу назвали курятником, слышал бы это Его Величество…

Так вот на что она обиделась.

Справедливо. Я перегнул палку и теперь огребаю заслуженный выговор от соплячки.

Сердце ёкнуло и чувствительно кольнуло. Эта двусмысленная реакция стала последней каплей.

Пальцы сжались вокруг вилки. Приложив силы, я выплеснул весь гнев в несчастный столовый прибор – тот согнулся практически пополам от моей силы.

Медленно положил вилку на стол и строго отчеканил:

– Посторонним вход в кабинет воспрещён. Без моего разрешения запрещено заходить даже королеве.

Чистая правда, между прочим.

Эверли недоверчиво хмыкнула, но всё же сдалась и наколола на свою вилку кусочек мяса. Тщательно прожевала его, не скрывая наслаждения сочным, пряным вкусом, и вопросительно подняла бровь:

– Как же так меня пустили?

– При всех достоинствах моего зама он порой бывает излишне доверчив. Я проведу с ним воспитательную беседу.

– Вам лишь бы отчитывать и ругать, – закатила глаза нахалка. – Боюсь представить, каким невыносимым вы будете в старости. Вся ваша Школа разбежится.

– Много болтаешь, – цыкнул на неё, пряча усмешку. Забавная. Жаль, что ей не повезло с родителем. – Нарываешься, Дельвиг.

– А мы и не в академии. Вот вернусь и зашью себе рот нитками, вам на радость.

Язва.

Спрятав своё жало, Эверли молча доедала ужин, а я мысленно ворчал на себя за то, что испортил казённый прибор. Разгибать её при Эверли не хотелось, это было бы совсем уж по-ребячески.

Дельвиг, наблюдая за мной, покачала головой и протянула свою вилку:

– Возьмите, если не побрезгуете. Я наелась.

Мне несложно попросить новую на кухне, но рука сама потянулась к её, и я цепко ухватил прибор за основание. Отправил в рот кусок мяса и осознал, что касаюсь губами тёплого металла, где только что были её губы.

Тело недвусмысленно отреагировало на эту дурацкую, по моему мнению, мысль.

– Ты думала, я приду в восторг, увидев тебя там, где не должно быть посторонних? – вырвалось у меня само собой.

Кажется, у меня начинаются проблемы с самоконтролем.

Я не должен ничего объяснять. Не обязан, но почему-то это делаю.

– У Залара остались последователи, которые в последнее время активизировались. И да, я не знаю, заодно ты с ними или нет. И у меня нет ответа на вопрос, учил ли тебя Залар древнему наречию. Тебе ничто не мешало скопировать документы и передать их врагу!

Выговорившись, я резко отодвинул от себя недоеденную порцию. Увидел, как Эверли отвернулась от меня и снова изучает стену.

– Я обязан быть подозрительным, нравится тебе это или нет, – сказал я уже спокойнее. – И ты не одна получила выговор, так что собирайся, мы возвращаемся в академию.

Зеленоглазая заноза демонстративно молчала почти половину пути, и я думал, что зря, наверное, на неё накричал. Она не могла послать такого как Гримстон на все четыре стороны и остаться в академии.

И в то же время спорил сам с собой: нет, нельзя давать слабину.

Дорога пролегала через лес, и неожиданно карета замедлила ход.

Что-то сломалось? Упало дерево?

Терпеть не могу эти медленные, громоздкие коробки. Гораздо удобнее передвигаться верхом на лошади.

Но не успела оформиться в голове мысль, как снаружи раздался звон металла и долгий, протяжный стон.