(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 11

Лисаринна

— Это точно поможет? — спросила у моей новой знакомой, сжимая в руке серебряный медальон с красивой гравировкой.

— Обижаешь, деточка. Я в своё время так от мужа пряталась.

А вот тут мне, конечно, стало безумно интересно, почему такая льдина бегала от мужа, но спрашивать я не стала. Нельзя терять ни секунды.

Мы уже прошли по замку. Женщина дала мне платье служанки и наложила на меня какую-то вязкую, но едва ощутимую магию, которая отводила любые глаза, будь то драконьи, человеческие или даже орочьи. Но запах до этой минуты оставался. Женщина сказала, что нельзя сразу прятать всё, Дейнар должен идти по следу и решить, что я убежала на коне, а не провалилась сквозь землю. Потому что, если я исчезну, то это станет слишком подозрительно. Я же была на всё согласная, поэтому не спорила. Надо так надо. Главное — поскорее убраться отсюда.

Когда пришла пора прощаться, я даже в порыве благодарности и нежности крепко обняла незнакомку, у которой не удосужилась узнать имя. Женщина опешила, но протестовать не стала. Лишь сказала поторапливаться.

Села на коня и поскакала, путая след. Лютня била по спине, которую я, естественно, не могла оставить. И вот после десяти минут галопа я остановилась и надела медальон, который должен скрыть мой истинный запах и спрятать метку от дракона. Магия мгновенно обняла меня своим коконом, отчего на коже выступили мурашки. А после развернула лошадь и углубилась в лес, на поиски лесного домика, в котором та женщина разрешила переждать. Она сказала, что Дейнар не знает о нём. А чтобы я не заблудилась в незнакомой местности, она дала мне от него ключ, который подобно маячку указывал дорогу.

Тропа петляла и поднималась всё выше. Горы высились до самых облаков. Природа здесь была как из сказки. Я пробегала залитые солнцем и усыпанные земляникой поляны, птицы весело щебетали, даже был водопад, хрустальные капли которого блестели и слепили глаза.

Вскоре я пересекла горную реку. Конь побежал прямо по воде, с каждым шагом вызывая фонтан брызг. Вода была ледяная, но прозрачная, как стекло. Я пригнулась, обнимая лошадиную шею и дрожа от напряжения, но внутри ликовала. Ведь я снова убежала!

Домик оказался точно таким, как его описывала моя случайная знакомая: маленький, деревянно-каменный, но ухоженный. Крыша из черепицы, окна с резными ставнями и небольшая деревянная терраса с круглым столиком и двумя стульями. Дом стоял глубоко в лесу, у подножия горы и казался частью природы.

Я привязала коня, дала ему воды и наконец зашла внутрь. Дом встретил меня скрипом тяжелой дубовой двери. Пол был выложен широкими досками, в углу уютно устроился камин, уже заложенный дровами, и кресло-качалка. По одной стене имелась кухонька с печью, стеллажом с какими-то банками и заготовками, да маленьким столом, а по другой стене за холщовым пологом находилась спальня.

Очень скоро желудок напомнил, что романтические побеги — это, конечно, здорово, но кушать надо тоже. Я прошлась по кухонному уголку, осмотрела миски да горшки и нашла мешок с крупой. А после вышла наружу в надежде отыскать каких-нибудь трав, грибов или корешков.

И была приятно удивлена, ведь за домом оказался настоящий огород: огуречные лианы, помидоры, капуста, морковь и картошка, зелень и лук. Я собрала немного овощей, стряхнула с них землю и вернулась в дом.

Разожгла печь, вскипятила воду, которую принесла из колодца, и начала готовить обед.

Только вот то и дело мыслями возвращалась к Дейнару. Найдёт ли он меня? И если нет, то что делать дальше? Возвращаться на Миралион или домой в королевство Вернелис? Как долго медальон сможет скрывать метку истинности?

Была бы у меня хотя бы магия… И я непроизвольно погладила малюсенькую (такую, если не приглядеться и не видно) печать на запястье. Люди рождаются с особенной печатью, которая не позволяет до четырнадцати лет раскрыться магии, чтобы ребёнок не навредил ни себе, ни окружающим. И вот в четырнадцать лет родители снимают метку и начинают обучать его магии. Но я свою семью потеряла в десять лет, поэтому печать с меня снимать было некому…

Да, я бы могла обратиться в специальное училище, где бы мне сняли печать и впоследствии там я бы обучалась владению магической силы, но это был огромный риск. Ведь в моём роду все женщины обладали редким и известным всему миру даром — созиданием.

Женщины рода Селавейр могли создавать и поэтому ценились, почитались и были нарасхват.

Например, моя мама была художницей. Только её рисунки оживали. Она могла нарисовать дверь, которую потом можно было открыть и попасть в нужное помещение или даже континент. Она могла нарисовать окно с видом на наш сад и дождь, и в этот самый момент в саду действительно начинался дождь.

Бабушка была швеёй, и та одежда, которую она шила или вязала, обладала удивительными свойствами: могла спасти от травм или даже болезней. Но не от смерти...

Прабабушка была скульптором, и все её скульптуры оживали.

Какой дар у меня, могу лишь догадываться… Но если его раскрыть, если только снять печать, блокирующую магию, то на руке появится печать, которая покажет мой дар. И если есть хотя бы крошечный шанс, что мне также передалась магия созидания, то на моей руке появится золотой символ Искры Архонтов — маленький пылающий кристалл в руке, а на фоне символ бесконечности. Кристал означает источник жизненной энергии, рука — волю мага, а бесконечность — бескрайние возможности творения. И стоит такую метку увидеть какому-нибудь более-менее толковому магу, как станет понятно, к какому роду я отношусь. А я не имела права так рисковать.