(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 12

Лисаринна

Сковородка в моих руках дрожала, я же затаилась, как мышь. Сердце грохотало так громко, что я по-настоящему опасалась, что его услышит тот, кто приближается. Тот, кто уже поднимался по ступеням, первая, вторая, третья… Тяжёлая дубовая дверь издала натужный стон. Поток свежего воздуха ворвался в домик.

«Это точно не он», — успокаивала себя. — «Если бы это был он, всё бы уже горело. Я бы слышала рёв, хлопки крыльев и треск крыши от его когтей».

А эти шаги явно были человеческими, осторожными. Возможно, это простой лесник, чей домик я заняла, а может, обычный бродяга, который тоже ищет пристанище, или же разбойник, заметивший моего коня и решивший посмотреть, кто на нём прибыл. Он пытался идти беззвучно, но старый дом не позволял этого сделать. Скрипнула половица, и вторженец замер. Потом двинулся вновь.

Я вцепилась в сковородку сильнее, до побелевших костяшек, до боли. Ткань полога, отделяющая меня от него, чуть задрожала, а за ней я увидела силуэт. И стоило руке потянуться к шторе… Один порыв, один бесконечный момент, и моя сковородка с громким «Бам!» врезалась в чью-то голову.

Звериный рык оглушил. Мужчина отшатнулся, обнял руками голову. С его лба стекала капля крови, и вот тогда я увидела его глаза — ярко-голубые, пылающие уже знакомой яростью, — и впились они в меня, как ледяные кинжалы.

— Ты совсем больная?! — прогремел голос.

Мир вокруг замер. Я стояла как вкопанная, и только сковородка выпала из рук, глухо ударяясь об пол.

— Как ты меня нашёл? — прошептала едва слышно.

Он выпрямился и улыбнулся, хотя такую улыбку впору было назвать оскалом. Я тяжело сглотнула, и на миг мне показалось, что передо мной не мужчина, а сама стихия, гроза, шторм, цунами, пожар… Глаза сверкали, чешуя проступала на лбу, скулах и шее. И на фоне неё кровь от разбитой головы выглядела особенно зловеще.

Я непроизвольно отступила назад. Он — вперёд. Я снова назад, он снова вперёд. Наткнулась на стену и осознала, что больше бежать некуда. А он всё приближался. Так медленно, будто вальяжный кот, но при этом хищно и неизбежно, словно пантера.

— Мама…

— Мама?

— Мама рассказала, где тебя искать.

— Та женщина с балкона — твоя мать? — изумилась я, почувствовав себя совершенно глупо. Ну конечно… Кем она ещё могла быть? Те же голубые глаза, та же стать. Да, она изящная женщина, но тем не менее в ней всё кричало о силе и власти.

— Похоже на то… — прошипел Дейнар.

Я начала лихорадочно искать варианты, чтобы снова сбежать, но будем объективны — дракон занял собой всё пространство, и теперь, когда он от меня на расстоянии вытянутой руки, я могу хоть сквозь землю провалиться, а он успеет схватить меня за шкирку и вздёрнуть, как котёнка. Так что я понуро опустила голову, признавая своё поражение. А ещё обижаясь. Всё-таки я думала, что та женщина мне помогает… Зачем надо было давать мне сбежать, чтобы потом тут же отправить по следу своего сына, я не понимала. Но обидно стало неимоверно.

— И что теперь? — спросила, не поднимая глаз.

— А теперь ты мне расскажешь, почему всё время убегаешь, — с глубоким вздохом ответил Дейнар.

Ну и что ему сказать? Что я знаю, что это он убил всю мою семью? Или что меня ему добить не удалось? Нет, этого он знать не должен.

— Испугалась… — дала расплывчатый, но честный ответ.

И неожиданно на моё лицо опустились горячие шершавые пальцы, вынуждая поднять голову и посмотреть в искрящиеся голубые глаза. Те самые, что совсем недавно пылали яростью, сейчас выдавали совершенно непонятные эмоции.

— Чего ты испугалась? — спросил он, не давая и малейшей возможности отвернуться или хотя бы отвести взгляд, потому что ненависть к нему скрыть было крайне сложно, она жила во мне десять лет. Десять долгих лет, полных страха, одиночества и безысходности, я ненавидела его. И вот теперь я была вынуждена юлить и скрывать то, что хотелось выплюнуть ему в красивое лицо.

— Дракона. Я… я не очень люблю драконов.

— И почему же? — его губы неожиданно дрогнули в едва заметной улыбке.

— Они… вы… такие страшные… большие… дикие…

Мой мозг кипел, пытаясь придумать хоть что-то разумное, но совершенно не получалось. Особенно тогда, когда его рука по-прежнему лежала на моём лице, а глаза смотрели выразительно и неотрывно.

— Или же ты всё подстроила и поэтому испугалась? — протянул он голосом, который вдруг стал тягуч, как сладкая патока.

— Чего? — опешила я.