(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 13

Дейнар

— Или же ты всё подстроила и поэтому испугалась? — протянул я голосом, который вдруг стал тягуч, как сладкая патока.

— Чего? — опешила девушка, округлив свои серые глаза.

Вот вроде бы искренне удивляется, но что-то внутри меня настойчиво свербит. Метка на ней скрыта, спасибо Селмире, матери года, так что ощущать истинность напрямую не получается. Но, если честно, это и не нужно. В её взгляде горела чистейшая ненависть. Такая, какую можно только накопить годами. Такую так просто не сыграешь.

Мои пальцы всё ещё лежали на её подбородке, и девушка сжалась, но не из-за страха, а скорее от отвращения. И именно это заставляло меня удерживать руку и дальше, потому что я хотел понять, что вообще происходит?

Если она — моя истинная, если Искра пробудилась по-настоящему, то где то пресловутое «тянет друг к другу»? Где трепет, где желание? Где это дурацкое «он вошёл, и я поняла, что это ОН»?

Если же метка ложная, искусственно наведённая, то она могла бы и не так топорно играть свою роль. А, например, повиснуть на шее, придумать трагичную историю, притвориться влюблённой дурочкой, ну как это обычно бывает у тех, кто хочет связать себя с драконом.

А Лисичка? Она убегает, прячется, держится от меня как от чумного. Даже в эту самую секунду смотрит на меня так, будто вот-вот ожидает, что я вонжу в неё кинжал.

Может, кто-то другой всё подстроил? Соединил наши Искры тайно? Но кто? Зачем? Для чего? Разве можно затеять подобную игру?

Для нас, драконов, семья — не просто слово. Мы устроены иначе. Искра, живущая в нас, — это не романтичная метафора, это живая субстанция, первородное пламя. Она может раздвоится, разделиться лишь тогда, когда мы соединяемся с тем, кто нам предначертан. Только в паре с истинной Искра откликается, отдавая часть себя, чтобы дать жизнь новому дракону.

Без истинной пары мы можем жить и даже любить, но родить дитя? Никогда.

Потому что Искра — как ключ и замок. Лишь в соединении с истинным отражением она раскрывается и продолжает себя в потомстве.

Но даже это ещё не всё. Искра требует не только союза, но и чувств. Если любви нет — Искра угаснет. Именно поэтому её называют Искрой, которой, чтобы разгореться, нужны эмоции, связь, настоящие чувства. Если этого не случится, то Искра погаснет и метка исчезнет раз и навсегда.

Я вгляделся в её лицо. Девушка не отвела взгляда, и только губы дрогнули в раздражённой гримасе.

— Подстроила? — вдруг произнесла она, а в голосе звякнул сарказм. — Да больно надо? Моя бы воля, я бы и близко к тебе не подошла. — И она фыркнула, а после вдруг рассмеялась. Я даже не успел отреагировать, как она уже вырвалась из моего захвата, откинула голову назад и засмеялась. И смех этот был таким звонким и настоящим, без капли притворства, и, откровенно говоря, крайне раздражающим.

— Я… — начал, но осёкся.

Это задело. Не просто укололо, а конкретно так шарахнуло. Как так? Я — Дейнар Тарвэйрос, потенциально будущий император Дракарниса. А она — единственная, кто не просто не мечтает обо мне, а хочет сбежать.

— Я не понимаю, — признался, нахмурившись. — Ты единственная во всём мире, кто так отчаянно мечтает от меня избавиться.

— Поздравляю. Видимо, у меня хороший вкус. — Её голос потеплел, но издёвка всё равно ощущалась.

— И что ты хочешь, Лисичка?

— Свободы.

— Но твоя Искра выбрала меня.

— Тогда, может, стоит её потушить?

— Или разжечь… — Я шагнул ближе, чтобы вновь посмотреть в её глаза. Но она отшатнулась. А потом и вовсе подскочила как ошпаренная и метнулась к печи.

— Горит! — закричала. — Горит!

Девушка вцепилась в ручки чугунного казана, из которого повалил пар. В нос ударил запах горелой каши. Видимо, пока мы выясняли, кто кого ненавидит больше, обед решил сдаться первым.

— Лисичка! — Я метнулся к ней, но она уже вскрикнула и отдёрнула руки. Послышался «бум», и казан покатился по полу, расплескав содержимое по деревянному полу. Девушка прижала руки к груди, сжав губы, но не смогла сдержать сдавленный стон.

— Покажи, — я подошёл ближе и протянул руку.

— Нет. Всё в порядке. — Она отвернулась, будто пыталась спрятать слёзы.

— Покажи, — повторил я твёрже и, не дождавшись, перехватил её за запястья и развернул руки. Сердце в груди сжалось. Кожа на ладонях покраснела, на пальцах начали вздуваться волдыри.

— Глупая ты… — прошептал, и моя магия сорвалась с кончиков пальцев, чтобы вылечить жуткие ожоги. Раненые руки осветились тёплым золотистым светом, а на лице Лисички показалось облегчение.

— Спасибо… — прошептала она и с тоской посмотрела на кашу, рассыпанную по полу. — А поесть я так и не успела…

— Странные у тебя приоритеты: сначала сковородкой по голове, потом выяснение отношений, а теперь траур по гречке.

Девушка фыркнула и начала озираться по сторонам. Заметила в углу небольшую метлу, схватила её и стала подметать пол, собирая кашу в кучку.

— Если хочешь, мы можем вернуться во дворец. И я лично прослежу, чтобы тебе приготовили новую кашу и чтобы та не пригорела и не убежала. — Я пытался шутить и вести себя спокойно, хотя скорее нейтрально, чтобы скрыть то, насколько сильно я хотел, чтобы она со мной вернулась. Я должен во всём разобраться и желательно при этом не растрачивая время на пустые погони. Чтобы Лисичка добровольно пошла со мной, перестав убегать, и дала мне эти три месяца.

— Я не хочу. — ответила она, на этот раз глядя мне в глаза. И я видел, что это не просто каприз, а реальное желание. Ну не хочет она идти со мной.