(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 19

Моя рука медленно опустилась, а сердце заколотилось, как пойманная в клетку птица. Да, с этой стороны я как-то и не подумала.

«Пусть кланы посмотрят на ту, кто, может быть, станет новой императрицей Дракарниса».

Да боже упаси!

Захотелось три раза сплюнуть через плечо и постучать по дереву, но я лишь торжественнее улыбнулась, краем глаза отметив, как зашевелились гости дома Тарвэйросов.

— И в знак благодарности за радушие, — продолжила свекровушка, — наша Лисичка пожелала порадовать вас, главы Великих Кланов, своим искусством. Легенды утверждают, что каждая Искра имеет свой голос. Так пусть же сегодня все услышат мелодию её слова и сердца. — Селмира улыбнулась и почти по-матерински положила свою руку на мою, только сжала слегка сильнее. Ладно, кого я обманываю? Значительно сильнее. Но на моём лице не дрогнул и мускул. — Мы ждём тебя, кэларис Дейнара Тарвэйроса. Сцена твоя!

Почему-то в голове промелькнула мысль «шах и мат», а точнее, она мелькнула в голубых глазах изящной и наполненной силой женщины. Унизить красиво у неё явно получалось превосходно. Да ничего. Я знала, что так будет. Поэтому улыбнулась лично ей и шагнула в сторону эшафота, ой, точнее, сцены.

Там в уголке увидела мою подружку-лютню, которая, к счастью, была зачарованным инструментом, поэтому не боялась ни воды, ни огня, и поэтому я точно знала, что даже после моего заплыва в водах Великого моря она будет играть безупречно. Откинула свой павлиний хвост, зацепившийся на чьи-то ноги, и встала по центру сцены.

Сцена была высокой платформой, выложенной деревянными досками и обтянутой по периметру бархатом багрового цвета. Позади возвышались белоснежные колонны, изогнутые как шеи драконов, на которых были подвешены магические кристаллы, что мгновенно разгорелись, отбрасывая во все стороны яркие блики. И я — жёлтое пятно во всём этом великолепии.

Окинула взглядом собравшихся нелюдей. Глава клана Арз’хан (о чём мне сообщила красная печать в виде ромба с песчаными дюнами) смотрел с интересом, подперев подбородок огромной лапищей. Этот мужчина был из тех драконов, что не летали, но могли с лёгкостью пробурить гору и землю до самых её недр.

А вот его соседка из клана Сахрроэнсов была водным драконом (и имела печать на груди в виде синего овала с линией воды и силуэтом дракона под ней), и она устало листала какую-то листовку, делая вид, будто всё происходящее ниже её достоинства.

Молодой представитель из клана Фаеннир, с сияющим взглядом и непослушной копной светлых полос, не сводил с меня взгляда. В то время как его мать, строгая, сделанная будто из мрамора (она явно из ледяных драконов), наблюдала за мной с нескрываемой неприязнью.

Но больше всего меня позабавил мужчина с угольно-чёрными волосами и такими же чёрными глазами, одетый в расшитый серебром кафтан и имеющий печать, по форме похожую на шестиконечную чёрную звезду, и, по всей видимости, прибывший с самых дальних земель империи Дракарнис, оттуда, где вечная ночь, куда не доходит ни единого солнечного луча. Он словно образ, вышедший из тени. Так вот этот мужчина кивал и едва сдерживал улыбку, словно знал, что будет дальше.

Я не поклонилась и не стала тратить силы и время на пустые разговоры, а просто опустилась на край сцены, как в детстве у очага, и начала играть.

Первый аккорд прозвучал тихо и мягко. И я запела:

В каменных стенах,

Где голос — закон,

Где слово как пламя,

А взгляд как клинок,

Живёт одна роза

С короной из боли,

Что мир защищает

На осколках и воле.

Будто алый закат

Над бездной ущелья,

Вся в пламени ярком,

С шипами по стеблю.

Цветёт без надежды

Горит без покоя,

Хранит этот мир

Не щитом, а собою.

О, роза без сада, венец из огня,

Ты держишь букет, но одна как луна.

Ты — шёлк и шипы, дыханье из стали.

Ты — тайна, что боги в легенде скрывали.

Ты плачешь без слёз, ты горишь, не сгорая,

Ты носишь корону из боли, себя забывая.

Мои пальцы двигались без запинки. Голос был тихим, почти ласковым. Я не поднимала глаз на остальных, а смотрела только на неё.

Твой голос — присяга,

А воля — мечта.

Ты словно алмаз,

Безупречна, чиста.

Но кто тебе скажет:

«Ты тоже жива?»

Кто руку подаст,

Не дрогнув, любя?

Ты — мать и советник,

Ты гнев и покой,

Ты — буря, ты —

Кара жизни земной,

Ты — всем идеал,

Недосягаемый свет,

Но в сердце своём

Не находишь ответ.

О, роза без сада, венец из огня,

Ты держишь букет, но одна как луна.

Ты — шёлк и шипы, дыханье из стали.

Ты — тайна, что боги в легенде скрывали.

Ты плачешь без слёз, ты горишь, не сгорая,

Ты носишь корону из боли, себя забывая.

Элариан Тарвэйрос сидела идеально прямо, словно была изваяна из камня. Но на мгновение — короткое, почти неуловимое — я увидела, как уголок её губ дрогнул. Не вверх, а вниз.

Я продолжала петь, наблюдая за переменами на её лице. От надменного спокойствия до внимания. От внимания до раздражения. От раздражения до чего-то, что мне было сложно определить. Возможно, беспокойство, а может, это боль.