(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 20

Дейнар

В Арн-Хаир я отправился сразу же после разговора с матерью.

Арн-Хаир не принадлежит никому. И не потому, что никто не хочет, а потому что никто не может. Когда-то это были цветущие, плодородные земли. Здесь располагалось древнее царство Кел’Тираан — один из первых магических союзов в истории, где в мире жили аэлиры (полулюди-полумаги) и манородные — существа, порождённые Изначальной маной. Аэлиры славились как изобретатели эфирных артефактов, которые им помогали создавать манородные. Здесь всё было поистине волшебными. Говорят, даже воздух в Кел’Тираане был лёгким и пел, когда ты дышал.

До Великого Раскола…

Тогда это царство пострадало сильнее всех, потому что там жили манородные и земли были настолько сильно пропитаны маной, что если где-то было просто магическое землетрясение, то здесь случился магический взрыв, который полностью выжег ману.

А мана — это кровь мира. И без неё не может жить ни одно магическое существо. В Кел’Тираане первыми исчезли животные и магические существа, потом — растения. Последними умирали народы. Не от голода, не от жажды, а от опустошения.

Теперь это место мы называем Арн-Хаир, что значит «Сердце Забвения». Выжженные равнины, чернеющие остовы былых городов, изломанные горы. Те, кто решался ступить на землю Арн-Хаира без должной защиты, чувствовали ломоту в костях, тишину в голове, тоску в сердце. Здесь молчат артефакты и не работает магия.

И Совет Верховных Посланников решил собираться именно здесь, под Куполом Тишины, чтобы обсуждать равновесие, власть и то, как не допустить повторения катастрофы.

Зал совета был выстроен не для красоты, а со смыслом. В нём всё воплощало компромисс — форма, свет, даже расположение тронов. Но меня это всегда раздражало, потому я чувствовал, что равенство здесь было не о справедливости, а о стёртых границах. И сегодня пришёл, чтобы напомнить, что не всё стирается.

Я стоял один на мозаичном круге посреди огромного зала. Над головой висел огромный купол, отливающий синим светом маны и барельеф из осколков старого мира, под ногами — знак Совета Верховных Посланников: три перекрещенных пламени, будто скованные в кольцо. По периметру — троны для представителей всех великих рас.

Высокий и тяжёлый трон с рогами и топором — за орками. Искрящийся трон из живого дерева — за эльфами. Коралловый трон с ракушками и медузами — за морскими народами. И прочие: для фейри, гномов, нагов, оборотней, людей. Даже один пустующий для вампиров — они больше не появлялись, но место всё ещё оставалось. Трон драконов тоже был, но мне не предложили занять его. Они хотели увидеть, как молодой наследник сначала будет юлить, а после облажается.

— Мы рады видеть Империю Дракарнис в Арн-Хаире, — сказала Верховная Посланница Кайенни (да, здесь все обращались друг к другу без титулов, просто по имени, лишний раз демонстрируя равенство), эльфийка в мантии с серебряными листьями и с лицом, как застывший рассвет. — Но мы слышали тревожные вести о том, что вы настаиваете на единоличном владении Храмом Первого Огня.

Я сделал шаг вперёд. Тишина стала почти болезненной. Впрочем, в этом месте, даже с защитой, всё было болезненным.

— Не настаиваем. Мы утверждаем, — проговорил я чётко и достаточно громко. — Храм был возведён драконами на том самом месте, где был рождён первый дракон. Он был освящён нашим пламенем. В его сердце пульсирует наша мана. Это наша земля, наша история и наша кровь.

— И всё же, — вмешался представитель людей в жёсткой коричневой мантии, — мана течёт не только в вас. Почему же право распоряжаться Храмом должно принадлежать одному народу?

— Храм Первого Огня принадлежал и будет принадлежать драконам, — повторил, не повышая голоса, но сталь в нём была крепка. — Мы не отказываем в доступе к мане. Мы учимся на своих ошибках. Но сам Храм наш. Это не предмет для споров. Это не ресурс. Это живое сердце. И оно не будет вырвано из нашей груди.

Гул поднялся над залом. Представитель орков что-то зашептал послу морских народов, а фейри уже поднялся, чтобы возразить, но я продолжил, не дав себя перебить.

— Мы не перекрываем потоки. Мы не лишаем магии ни одного из народов. Но… — Я окинул каждого посла внимательным взглядом, — если вы хотите отнять Храм, будьте честны. Попробуйте.

Мои глаза посмотрели на каждого, демонстрируя всю решимость, пламя и драконью суть не склонять головы. Я видел, как напряглись плечи гнома. Как эльфийка стиснула тонкие пальцы на подлокотниках своего трона. Орк чуть склонил голову, будто соглашаясь, а представитель людей смерил меня долгим и расчётливым взглядом. А ещё я пытался увидеть их скрытые мысли, найти того, кто мог быть виновным в гибели Селавейров.

Эльфийская леди заискрилась холодом:

— Вы угрожаете Совету?

Я повернулся к ней и ответил спокойно:

— Я говорю с Советом. Если он выберет угрозу — мы ответим. Если он выберет диалог — мы услышим.

Молчание опустилось на зал, отчего эхом разносился только треск маны в куполе да тихие вздохи. Но были и те, кто не выдержал и опустил глаза.

Они не ожидали. Они надеялись на молодого и неопытного принца, а получили Рейкарна. Дракона.

Я кивнул коротко, по-военному.