(не)истинная свекрови. Ой, дракону!

Глава 28

Лисаринна

Мы шли ко взлётной площадке, где стояли несколько имперских гвардейцев, словно стража и публика одновременно. Зачем они тут находились, сама не знаю. Наверное, положено, чтобы они по всему дворцу были разбросаны, расставлены и не исключаю, что разложены и разлётаны. В общем всеми силами охраняли великий клан Тарвэйросов.

Я нервничала.

И да, очень старалась это скрыть. Всеми теми же силами, что и имперские гвардейцы, только у последних выходило намного лучше, нежели у меня. По крайней мере стук своего сердца я слышала куда громче стука каблуков о каменную площадку.

Когда Дейнар остановился, выпустил мою руку и сделал несколько шагов в сторону, моё несчастное сердце заколотилось намного сильнее. Только теперь уже от предвкушения, что сейчас я увижу настоящее перевоплощение из человека в дракона. Как бы инфаркт не случился от потрясения… Но я вперилась жадным взглядом в мужскую фигуру, облачённую в платиновый костюм и прикрывшую свои голубые глаза.

Ветер вдруг усилился, создавая волнительную атмосферу, не иначе. Воздух вспыхнул серебряными всполохами. И в следующую секунду из человеческой фигуры вырвался свет — ослепительный, леденящий, живой. Кожа треснула, как скорлупа, и из неё, с грохотом молний, вырвалось его истинное обличье.

Платиновый дракон.

Он повёл крыльями, словно разминая их. Тряхнул головой, отчего гребень на ней засиял серебром, а по чешуе пробежали голубые молнии. Дейнар был не просто драконом, он был бурей, такой древней бурей, уникальной в своём роде.

Почему уникальной?

Потому что он биоплазменный дракон, что само по себе вещь крайне редкая и уникальная. Таких драконов за всю историю, если пересчитать, хватит пальцев одной руки. Почему они рождаются, не знают сами драконы. Об этом мне тоже мама рассказывала, и я до сих пор помню её сказку.

Хотя это и не совсем была сказка, скорее предание или старая как пыль история.

Когда небо ещё не знало, где его верх, а огонь не знал, для кого он горит, был Он.

Божество? Возможно. Имя его давно забыто, а возможно и стёрто. Мама его называла Первозаром, потому что он был первым, кто вдохнул плазму — чистую энергию, где пламя и молнии не сражаются, а сливаются.

Он был не совсем драконом, но и не совсем богом.

Его дыхание было белым, а чешуя — чёрной, но внутри пульсировала световая буря. Он был настолько огромен, что мог одним взмахом крыла сместить облака, заставив циклоны танцевать, как пыль под ногами.

И вот говорят, в день самой великой грозы, когда небо разорвалось на части от разрядов, когда дождь лил непроглядной стеной, а вулканы выплюнули своё пекло в небо, Первозар спустился на землю не для войны, а для творения.

Он вдохнул свою сущность в одно яйцо. Не в пещере, не в гнезде, а в сердце грозового фронта, на стыке лавы и бури, где воздух сам по себе горит. И тогда из того яйца, редкого, как сбой закона самой природы, и появился биоплазменный дракон.

— Такие драконы не просто дети стихий, — говорила мама, глядя на огонь, — Это дети первородного выбора стихий быть едиными. В них нет борьбы, в них союз. И поэтому они сильнее всех.

И Дейнар именно такой.

Он намного крупнее любого огненного, воздушного, водного дракона и даже земляного дракона-титана, что может пробурить недры земли. Его мускулы будто выточены не для боя, а для генерации силы. Он не дышит обычным пламенем, он дышит биоплазмой — веществом, где электричество и огонь не существуют рядом, а являются одним целым. Его дыхание может испепелить металл, но если захочет, то он может разделить молекулы в воде, оставив после себя только пар и тишину.

И когда я сейчас увидела дракона Дейнара, когда коснулась ладонью его платиновой чешуи, наблюдая за мелкими разрядами тока, концентрирующимися на кончиках пальцев, я согласилась, что он не просто дракон. Он отголосок Первозара.

И снова во мне всё взбунтовалось. Мозг кричал, что нельзя испытывать благоговение перед ним, а сердце забилось иначе…

Дракон опустил ко мне голову, и я услышала где-то внутри голос:

— Лисичка, полезай.

И от внутренних терзаний я было хотела взбрыкнуть и сказать, что никуда не полезу, но руки сами ухватились за толстый гребень, а ноги покарабкались на чешуйчатую шею, разбрызгивая в разные стороны серебряные молнии. Уселась, расставив ноги в разные стороны и обхватив ими шею на манер коня. Только этот конь был в десятки раз крупнее, а расстояние до земли вдруг стало стремительно увеличиваться, поскольку Дейнар не стал перетруждать себя предупреждениями, а сразу взмыл в воздух. И я закричала. Сама не знала почему. Может от страха, а может от чистого восторга.

А потом… затихла.

Мы поднимались всё выше и выше, и вскоре под нами распростёрлась Империя Дракарнис.

Города будто крошечные. Башни будто зубья. Дороги как серебряные змеи, извивающиеся между холмами. Реки — зеркальные ленты. А замки… как короны.

После было Великое море, к которому мы опустились настолько близко, что солёные брызги летели в лицо, а из моей груди вырвался искренний смех.

Небо здесь было другого цвета — не синего, а бело-лазурного. Магия плескалась в нём, и я чувствовала, как в лёгких становится легко и как каждый вдох будто лечит и очищает. Ведь именно здесь проходили основные манопотоки и именно поэтому драконам нельзя было летать над Великим морем. Но раз мы летим, видимо, Дейнар договорился.

И я почти забыла, куда мы летим.

Почти.

Но потом увидела серо-фиолетовые горы, которые начали рисоваться на горизонте.