(не)наглядное пособие. Сломить дракона

ГЛАВА I. Лотта

Облокотившись о мраморную балюстраду, разделявшую большой просторный зал на две половины – драконью и человеческую, на меня внимательно смотрит высокий блондин. Глаза у него стальные, взгляд тяжёлый. Ну, то есть, обычно тяжёлый. Сейчас на дне зрачков пляшут весёлые чёртики. Так всегда бывает, когда Улав смотрит на меня.

– И пожалуйста, завтра без этих твоих фокусов, ладно? – говорю я. – Завтра утром приведу к тебе первогодок. Ты их сильно не пугай, так, полыхни пламенем пару раз…

– Как скажете, госпожа аспирантка! – Мой собеседник отбрасывает с лица длинную пепельную прядь. Нет, это, положительно, невозможно. Невозможно быть таким красавцем! Черты лица у него правильные, как у древних статуй, под тонкой белой рубахой, сидящей так плотно, будто вот-вот лопнет, перекатываются мышцы. Улав сложен почти идеально, только ноги, как у всех драконов, коротковаты. Но сейчас этого не видно. Зато когда он улыбается, можно пересчитать его мелкие, острые, как ножи, зубы. Все сорок штук. Кого-то это пугает, а я ничего, привычная. Когда учишься в Академии на драконоведа – или, как у нас любят говорить, драконоведьму, и знакомишься с драконами в виде набора костей, препаратов в формалине, схем в анатомическом атласе, на многие вещи начинаешь смотреть иначе. Даже на попытки тебя соблазнить. А именно этим Улав сейчас и занимается.

– Но как они поймут, что такое драконы, если обойтись «без этих твоих фокусов»? – лукаво улыбается мой собеседник. – Они же так и будут думать, что мы всего лишь безобидные крылатые ящерки…

Я вспыхиваю:

– Это первогодки, Улав! Они всего месяц в Академии. Ещё успеешь показаться во всей красе!

Он берёт меня за руку, слегка сжимает, подносит к губам. Говорит:

– Не беспокойтесь, Лотта. Я сделаю всё… – Целует кончики моих пальцев. – Как вы скажете. Это я, чтобы не потерять форму. А то знаете ли, тут, взаперти… – Отпускает меня. Я ещё пару секунд смотрю на Улава в удивлении и прячу руку за спину. – Значит, завтра утром?

– Я приду в восемь.

Мой собеседник прикладывает ладонь к груди, церемонно кивает и удаляется в узкий дверной проём в стене. Я успеваю заметить, как он одним движением сбрасывает с себя белую рубаху, готовясь к превращению. Да, мышцы спины у него тоже… великолепные. Хоть сейчас в анатомический атлас.

– Аспирантка Шёнберг, вот ты где! – слышу за спиной низкий, с лёгким дребезжанием, голос Макса. – Пока ты тут с драконами, господин фон Штауфен поднял на ноги всю Академию…

Вздрагиваю, стискиваю зубы. Только этого мне и не хватало!

*

Плетусь за Максом по тёмным и запутанным коридорам Старого замка. Их строили лет пятьсот назад, видимо, для того, чтобы враги, прорвавшиеся через первые рубежи обороны, заплутали здесь и сгинули навеки. Сейчас в этой части Академии Драхенберг живут наши драконы, а в бывших казематах свалены ненужные вещи: сломанные столы, испорченные наглядные пособия, тренировочные манекены и прочее, прочее, прочее. Когда свет магического фонаря выхватывает макет дракона в разрезе в масштабе один к трём, у меня от страха ёкает сердце. Вскрикиваю. Макс, поганец, смеётся. Специально, наверно, направил туда луч.

Вообще я терпеть не могу Макса. Он отвечает мне взаимностью. Хотя казалось бы, что нам делить? Мы оба в одной лодке: я – первая девушка, которая с отличием прошла вступительные испытания в аспирантуру, он – первый… ну не то, чтобы простолюдин, таких в Академию не брали, первый неродовитый дворянин, которому удалось пробиться сюда.

Он чувствовал шаткость своего положение: его дед, Ганс Фридрих Зоннефельд, получил дворянство за поставку сукна в армию, и родовитые однокашники считают Макса выскочкой и всячески пытаются осадить. Я же, напротив, могу похвастаться десятками поколений сиятельных предков. Да только толку в том, если родители, отправляя меня на учёбу, заложили мою долю наследства, так что, когда нас настигнет скорбное событие, я останусь на улице с голой задницей? Если, конечно, мне не удастся пристроить своё седалище на какую-нибудь преподавательскую должность. Ну, или если, младшая сестра Тинни, которой, в обход всех правил, должен теперь достаться наш титул и родовое поместье, не сжалится надо мной.

Короче, Макс богат, но недостаточно знатен, я – знатна, но бедна. Если бы мы были героями бульварного романа, наш брак стал бы спасением для обеих семей. В жизни мы с Максом боремся за место под солнцем, как два дракона за одну гору.

И то, что к господину профессору фон Штауфену позвал меня именно он, не сулит мне ничего хорошего.

**

Хорошо, что на этаж, где расположен кабинет профессора, можно добраться через штатный телепорт, иначе я бы умерла от разрыва сердца прямо на винтовой лестнице. Ну, или просто страшно запыхалась. А так ничего, жить можно.

Стучусь в тяжёлую резную дверь, слышу громкое: «Войдите!», опускаю очи долу и со смиренным видом встаю перед большим письменным столом, заваленным грудами бумаг. В центре красуется карта, которую с большим вниманием изучает мой научный руководитель. Это крепкий сухопарый мужчина лет шестидесяти, с седой шевелюрой, которой могли бы позавидовать молодые, и пышными усами, подстриженными по моде столичных военных. Одет фон Штауфен в чиновничий мундир серого сукна, на груди поблескивают орденские планки.

Почтительно замираю в ожидании, пока меня заметят. Профессор – хотя какой он, хвост и крылья, профессор, сухарь армейский, вот он кто, – был прислан к нам полтора года назад, после того, как Его Величество Людвиг Седьмой собственноручно отправил генерала фон Штауфена в отставку. Официально считается, что за выслугу лет, неофициально… тут показания «очевидцев» разнятся. Как бы то ни было, генерал приехал к нам, в Драхенберг, и принялся наводить здесь, в вольной Академии, свои порядки. Ученики выли, стонали от еженедельных (по счастью, не ежедневных) построений на плацу, как теперь называли замковый двор, но пока что терпели, не бунтовали. Многие дисциплины, то же драконоведение, обрели отчётливый военный характер. Профессор фон Штауфен загорелся идеей использовать крылатых змеев для атак с воздуха.