Непокорная жена слепого ярла

Глава 15

Я ожидала чего-то подобного и всё равно уставилась сначала на зверя, а затем на Агду.
— Ты его приручила? Как?
— Я его спасла, — спокойно ответила старуха. — Малец попал ловчую яму, и пошла бы его шкура лежебоке на рукавицы, не услышь я скулёж. Выходила, выкормила, на волю отпустила. А он, вишь, — старуха потрепала волка по холке, — благодарный оказался.
— Да уж, — пробормотала я, вновь оценивая своё везение. И спохватилась: — Агда, а где Бьорг?
Старуха как-то особенно недобро усмехнулась.
— У Оленьего ручья сидит. Обмануть меня вздумала, отвести подальше, чтоб братцу не мешала. Я не сразу поняла, бревно старое. А она ещё вроде как ногу подвернула, да так охала-ахала — попробуй, не поверь. Только если не опухло место, не там никакого подворота. Тут я ещё твой голос услыхала, далеко так. Высказала лежебоке, что о её притворстве думаю, поспешила к тебе. Она за мной, да и взаправду оступилась. Ну, я её оставила лодыжку перевязать туго да в ручье держать, если охрометь надолго не хочет. Сама сюда поспешила, но только сумку твою увидала и следы. Позвала Гери, дала ему сумку понюхать и отправила за тобой. Он и нашёл.
Закончив, Агда ещё раз любовно погладила волка, и тот издал низкий довольный звук.
— Он меня спас, — тихо сказала я. — От Дагена.
Услышав это, старуха нахмурилась.
— Не порвал бездельника? Ещё не хватало, чтобы на Гери облаву устроили! Он вон и так меченый Ульриковым огнём.
«Подпалина на груди!» — сообразила я и быстро успокоила:
— Нет, только напугал.
— Напугал? — Агда приподняла брови.
Я коротко пересказала сцену на поляне, вырвав у слушательницы непонятный смешок.
— Вот уж правда: что предсказано Верданди, того не избежать. Что же, будь вёльвой, Сиара Беспамятная, хотя бы в глазах Дагена. Вёльву он побоится обидеть, а уж как ещё пуще убедить его в твоём даре, я научу.
— Но почему он так решил? — Я никак не могла понять до конца. — Из-за волка?
— Волка и ворона, — кивнула Агда. — Ведь они сопровождают Высокого — единственного из мужчин, кому не зазорно заниматься сейдом.
Ещё одно новое слово. Ох, как бы разобраться во всём этом! Но главное, в моём будущем наконец-то появился просвет. Надо только хорошо учиться премудростям у Агды и подробнее расспросить её обо всех тайных штуках.
Словно подслушав мои мысли, старуха предупредила:
— Не вздумай болтать обо всём этом! Я и бездельника предупрежу, чтобы языком не трепал! Кому надобно узнать, сами узнают, а ты веди себя как примерная тира, если беды не хочешь.
Беды я не хотела, потому незамедлительно заверила Агды, что ни слова о сегодняшнем происшествии не скажу и в принципе не стану делиться, чему она меня учит.
— Это правильно, — кивнула старуха, успокоившись. — Ну, идём за лежебокой. Надо бы ещё палку для неё найти — не тащить же дурынду на себе.
Агда коротким посвистом отпустила волка, я повесила сумку на плечо и двинулась за старухой, не спуская с неё глаз.
Больше ни за что из виду не упущу.

***

— Агда, ты думаешь, это Бьорг сказала Дагену, куда мы идём?
Ответ был очевиден, и всё же я хотела уточнить.
— Не надо быть вёльвой, чтобы понять это, — буркнула старуха. — Но и это держи при себе: нечего тебе с ней лишний раз ссориться.
Я молча кивнула: да, скандалы с хозяйской дочкой, какой бы подлой она ни была, мне не нужны.
И всё же, как странно складывается моя судьба здесь! То, что в моменте кажется ужасной немилостью, в долгосрочной перспективе выходит на пользу. Какие-то «американские горки», честное слово!
«Где бы только нервов взять, чтобы их благополучно пережить?» — вздохнула я про себя и неожиданно чихнула.
Всё-таки столько лазить по осеннему лесу с мокрыми ногами чревато. А уж после жуткой простуды, из которой Агда меня вытащила едва ли не чудом, организму любой экстрим шёл во вред.
И старуха это поняла. Бросила на меня внимательный взгляд, проворчала:
— Как вернёмся, сразу брусничного взвара у меня выпьешь, — и бодро начала спускаться по длинному, но пологому склону лощины, по дну которой змейкой вился тёмный лесной ручеёк.

Дальше мы пошли вдоль воды и вскоре, обогнув шикарные заросли орешника, увидели Бьорг. Она, чисто сестрица Алёнушка, сидела у воды на плоском камне, опустив в ручей левую ногу. Выражение лица у неё было крайне мрачным и при виде нас отнюдь не посветлело.
— Поднимайся, хозяйка Бьорг, — Агда произнесла формальное обращение тем же тоном, что и прежде «лежебока». — Вот тебе, обопрись, и идём обратно.
Она протянула хозяйской дочке толстую рогатину, отломанную по дороге. Причём я подозревала, что Агда специально подровняла ветку под рост пострадавшей, чтобы та могла использовать её, как костыль.
Однако Бьорг старания не оценила.
— Сдурела, старуха? — окрысилась она. — Да я на ногу ступить не могу! Как я пойду?
— Для того тебе и палка, — полностью владея собой, ответила Агда. — Вот так возьмёшься, — она показала как, — и доковыляешь. Или думаешь, я тебя на закорках понесу? Так я тебе не жених.
И вновь мне почудилось, что при напоминании о женихе Бьорг как-то особенно потемнела. Однако выказывать норов больше не стала. Молча вытащила перебинтованную ногу из воды, натянула башмак и, наконец взяв у Агды палку, неловко оперлась на неё.
— Пойдём короткой дорогой, — постановила старуха. — Сиара, иди последней, да не отставай! И следи, чтобы хозяйка Бьорг не отстала.
Бьорг зыркнула на меня с неприкрытой ненавистью: складывалось впечатление, что пока она здесь сидела, нашла во мне единственную причину своего несчастья.
«Таких людей даже жизнь ничему не учит, — подумала я хмуро. — Вечно у них кто-то другой виноват».
Тем не менее заняла указанное место, и наш маленький отряд двинулся вниз по течению ручья.