Непокорная жена слепого ярла

Глава 29

Я вскочила, схватившись за кинжал и почти впрыгнув в сапожки. По ту сторону занавеси вспыхнул свет, и одновременно раздался глухой «Бух!».
«Дверь выбили», — пронеслось в голове.
Затопали ноги, зазвенел металл. Удары, крики — воинственные и боли. Я вжалась спиной в стену, судорожно соображая, что же делать. Рядом, прижав ладонь ко рту, тряслась Улла.
Если победят чужаки, наша с ней участь будет более, чем печальна.
Где-то совсем рядом раздался ещё один «Бух!», и меня осенило.
— Женский выход! — бросила я Улле.
В самом деле, к главному — мужскому — выходу нам через бой не пробиться. Но к противоположному — женскому, — вполне можно попробовать. Надо только решиться выбраться из-за занавеси.

Я торопливо опоясалась и крепче сжала кинжал во вдруг вспотевшей ладони. Скомандовала Улле:
— По команде, на счёт три, бежим к женскому выходу! Один, два…
Но досчитать не успела. Занавеска с треском отлетела в сторону, и перед нами возник могучий «шкаф с антресолями», как называли таких мужчин во времена моего детства. Из общей картинки я выхватила заросшую бородой рожу со звериным оскалом и окровавленный топор в руке, а затем в унисон с испуганным визгом Уллы издала воинственный клич и рванула прямо на врага.

И судьба оценила мои слабоумие и отвагу. Мужик замахнулся на меня топором, однако я ухитрилась проскочить у него под рукой. Наугад ткнула кинжалом, куда-то попала и помчалась дальше — к спасительному проёму на месте выбитой двери. Чудом увернулась от одних сражающихся, от вторых, ещё раз ткнула кинжалом в спину кого-то из врагов (точно врагов, поскольку он уверенно наседал на Ивара) и уже была в шаге от свободы, как чья-то рука цапнула меня за фальшивую косу.
— Стоять!
От сильного рывка из глаз хлынули слёзы. И спасло меня лишь то, что заколки, которыми была приколота коса, не выдержали. Как лишившаяся хвоста ящерица, я выскочила из дома и, не разбирая дороги, рванула к лесу.
— Стоя-ять!
Да счас прям! Я неслась зайцем, подобрав подол хангерока и нижней рубашки и благословляя надетые под них штаны. Наконец влетела в спасительный лесной полумрак и, опасно не снижая скорости, запетляла между елями. Несколько раз получила ветками по лицу, дважды едва не грохнулась, запнувшись о корень, а на третий раз всё-таки не удержала равновесие. Кубарем скатилась в какой-то овражек и замерла, стараясь понять, точно ли ничего не сломала.
А ещё — дышать тише и расслышать за шумом в ушах и буханьем сердца, далеко ли погоня.

Но сколько я ни вслушивалась, сколько ни напрягала глаза, чтобы хоть что-то разглядеть в окружавшем меня густом сумраке, опасности не замечала. Неужели меня потеряли? Неужели не станут искать?
«Всё равно надо спрятаться. Где-то пересидеть до утра».
Мысль была мудрой, и я осторожно зашевелилась. Села; посомневавшись, спрятала кинжал в ножны у пояса. Ещё раз всмотрелась в стенку оврага перед собой: да, вон там, справа, вроде бы можно укрыться под корнями растущей на краю ели. Всё вокруг казалось мирным, и я на четвереньках сделала перебежку к убежищу. Забилась в подобие норы, скрючившись в три погибели — ничего, зато фиг кто меня найдёт, — и наконец-то более или менее выдохнула.

Итак, что же случилось? Кто напал на пристанище? Разбойники? Выходит, они следили за ним, может, даже специально поддерживали дом в неплохом состоянии. И если бы у них получилось бесшумно снять обоих часовых, отряд перерезали бы, как кур.
Впрочем, кто сказал, будто победа в итоге улыбнулась нашим? У меня не было возможности оценить силы нападавших, я вообще тревожилась только об одном: остаться в живых.
А в результате осталась ещё и в одиночестве посреди леса.
«Зато жива, здорова и вооружена, — хмуро подумала я, на всякий случай проверив, на месте ли кинжал. — До утра предпринимать что-либо не имеет смысла. Значит, стоит постараться отдохнуть».
Три раза «ха». Отдохнёшь тут, прячась в овраге, как хоббит от назгула. К тому же я была хоть и в тёплой одежде, но без плаща. Взмокшая за «пробежку» рубаха чувствительно холодила спину; от лесной стылости и пережитого начинали постукивать зубы.
И тем не менее я постаралась расслабиться и даже закрыла глаза — толку от них всё равно не было. Однако ушами ловила малейший звук и то и дело задерживала дыхание, когда казалось, будто поблизости слышался треск сломанной ветки или шорох шагов.

А ночь всё тянулась и тянулась. Перед рассветом овражек затопил туман, и тут я, уже не стесняясь, начала выбивать зубами чечётку. Тем не менее дождалась, пока тёмно-асфальтовый сумрак не посереет до перламутровости, и только тогда настороженным зверьком выбралась из укрытия. Вновь прислушалась, присмотрелась, даже принюхалась — вроде бы опасаться нечего. Поправила одежду, проверила, удобно ли выхватывать кинжал из ножен и как могла тихо направилась в ту сторону, откуда, по моим ощущениям, прибежала ночью.

Уходить вглубь леса было верной смертью. Потому, чего только не передумав за ночь, я решила рискнуть: попробовать вернуться к пристанищу. Наши ведь могли взять верх, а если нет — вдруг получилось бы раздобыть что-нибудь нужное для одинокой дороги. Рваный плащ, кремень и огниво, какая-то еда — мало ли что могли оставить после себя разбойники. Возможно, мне удалось бы получше разобраться в том, что случилось ночью. Возможно, даже помочь кому-нибудь из своих (кроме Дагена, конечно. Так далеко мой альтруизм не простирался).
Главное, быть очень-очень внимательной. Не заплутать в лесу. Не попасться на глаза врагам.
И после решить, куда же мне идти дальше.