Несказочная история Кейт Мэтисон

Глава 10

Наша карета плавно катилась по широкой аллее, обсаженной величественными дубами. Сквозь приоткрытое окошко врывался свежий воздух, наполненный ароматом цветов.

Я сидела у окна, жадно вглядываясь в открывшуюся передо мной прекрасную картину. Цветы, мои любимые цветы. И столько зелени!

Как же всё здесь было не похоже на наш мрачный дом! Здесь каждый кустик, каждый цветок так радовал взор. Я вздохнула с наслаждением. Как же хорошо было оказаться здесь.

В какой-то момент дорога стала шире. Теперь она была выложена светлой брусчаткой. Мы ехали между идеально подстриженными живыми изгородями. Вдали виднелись фонтаны и статуи. Скоро должен был показаться сам дворец.

-Дочки, – Эван Мэтисон оторвался от собственных мыслей и залюбовался нами, - посмотрите-ка, какие на вас украшения! Как я вас балую.

И верно – на шеях Даффи и Беатрис сверкали богатые ожерелья. Глава этого серпентария перевёл взгляд на меня, и его лицо вдруг помрачнело:

-Кэти, а где жемчужное ожерелье, которое я тебе подарил?

Я машинально прикоснулась к груди, хотя прекрасно знала, что там ничего нет. Какие уж тут украшения, когда каждое утро начинается с борьбы за право просто выжить.

Дугальда, сидевшая рядом с мужем, спохватилась и взяла его за руку:

-Смотри-ка, Эван, какие чудесные клумбы разбиты у самой ограды! Мы видели такие, когда были в гостях у герцога.

Но отец семейства уже напрягся, заметив отсутствие ожерелья у меня.

-Кейтлин... – начал он строго.

-Папа, мне нужно было чем-то украсить прическу, – поспешила задребезжать Беатрис, - посмотри, как красиво получилось. Понадобился жемчуг Кейт.

Мэтисон не успел ответить:в этот момент карета въехала под арку главных ворот, и моё сердце забилось чаще. Не от волнения предстоящей встречи с королевской семьёй, нет. Я знала, что сейчас увижу Аннабет.

И подруга, действительно, подбежала ко мне, едва мы спустились по ступенькам кареты.

Её объятия были такими тёплыми и искренними, что на мгновение все тревоги отступили.

-Я так тебя ждала! – прошептала она мне на ухо. - Высматривала все глаза, боялась, что тебя опять оставят дома.

Дугальда, стоявшая за моей спиной, толкнула меня в бок, наверное, не понравилось, что мы с Аннабет шептались. Эван Мэтисон, как обычно, ничего не замечал.

-Всё хорошо, моя дорогая, – ответила я Аннабет, целуя её в щёку. - Я здесь. Пойдём, посмотрим парк. Такая красота вокруг.

Мачеха, возможно, и хотела возразить, но вокруг уже собралось слишком много народа: кареты подъезжали. Мы пошли с Аннабет рука об руку, болтая обо всём на свете.

Она рассказывала о последних новостях при дворе, о том, как брат Трой устал от навязчивого внимания моих сестёр, о готовящихся празднествах при дворе, и в какой-то момент произнесла:

-Знаешь, сегодня все только и говорят о том, что на балу будет сам Тёмный Лорд.

Мне было совершенно безразлично это известие. Я была поглощена созерцанием окружающей красоты – роскошных цветников, искусно подстриженных деревьев, причудливых беседок, увитых розами.

-Слушай! – вдруг воскликнула Аннабет. - Колокол звонит! Пойдём скорее, сейчас начнётся представление семей королю.

Я шагнула через высокий дверной проем, и меня тут же окутал вихрь звуков, света и ароматов. Музыка... о, какая музыка! Струнные и духовые сплетались в такую торжественную и одновременно легкую мелодию, что ноги сами просились в танец. Воздух был напоен смешением запахов дорогих духов, свежих цветов из оранжерей и тонкого аромата воска от сотен свечей. Зал был просто огромен, его сводчатый потолок терялся где-то высоко в полумраке, но стены сияли благодаря бесчисленным зеркалам и позолоте.

Но самое поразительное – это были люди. Живое, движущееся море красок и света. Женщины... Боже мой, какие были наряды! Платья из тяжелого бархата глубоких винных оттенков, переливающегося шелка цвета морской волны или нежно-розового атласа, струящегося при каждом движении. Кружева! Ими были отделаны воротники, манжеты, подолы, они обрамляли вырезы, добавляя воздушности даже самым пышным юбкам. Каждое платье – произведение искусства, расшитое серебряными или золотыми нитями, украшенное жемчугом, рубинами, изумрудами. Шеи и запястья дам утопали в сиянии бриллиантов и сапфиров, серьги покачивались в такт шагам, ловя свет свечей. Прически – это отдельная песня! Высокие, невероятно сложные конструкции из локонов, переплетенных лентами, живыми цветами или инкрустированными гребнями, закрепленные невидимыми шпильками, которые, казалось, держали целые башни на головах. В руках у многих были веера – не просто аксессуар, а инструмент общения. Легкий взмах, приоткрытый или полностью раскрытый, быстрые или медленные движения – в каждом был свой, понятный лишь посвященным, смысл. Они порхали по залу, эти дамы, словно экзотические бабочки, шурша юбками, смеясь и перешептываясь за веерами.

Мужчины не отставали в великолепии, хотя их наряды были, конечно, более сдержанными, но не менее дорогими. Камзолы из плотного сукна или бархата насыщенных цветов – темно-синего, изумрудного, бордового – расшитые золотом по краям и на обшлагах. Кружевные жабо выглядывали из-под воротников, белоснежные манжеты с рюшами выглядывали из рукавов. Штаны до колен, обтягивающие ноги, и чулки, туфли с пряжками. При каждом движении их парадные шпаги или рапиры, висящие на боку, тихо позвякивали. Некоторые носили парики – от скромных, припудренных, до пышных, спадающих на плечи. Было видно, как они гордо держатся, как их мундиры сидят идеально, демонстрируя выправку и статус. Они кланялись дамам с грациозной торжественностью, предлагали руку для танца, вели светские беседы. Среди них были и молодые офицеры в парадных мундирах со сверкающими на груди орденами, и почтенные лорды в темных костюмах, чья стать говорила о власти и влиянии.

Всё это сливалось в единую, живую картину – картина королевского бала. Звуки шагов по натертому до блеска паркету, шелест платьев, звон бокалов, обрывки смеха и тихих разговоров, торжественные аккорды оркестра – все это создавало ощущение праздника, выхода из обычной жизни в мир, где на несколько часов забываются все заботы, и есть только музыка, танцы и сияние свечей. Я стояла, вдыхая этот воздух и ощущая себя частью этого великолепия, наблюдая за этим людским морем, где каждый был словно звезда на своем месте.