Несказочная история Кейт Мэтисон

Глава 11

Лошадь несла меня сквозь ночь, словно сама судьба подгоняла её. Тонкое платье, совсем неподходящее для верховой езды, облепило тело, и я чувствовала, как холод проникает под кожу, несмотря на летнюю ночь.

Луна играла со мной в прятки, то выглядывая из-за облаков, то снова скрываясь, словно насмехаясь над моим безрассудством.

Может быть, я действительно погорячилась?

Сжимая поводья так крепко, что пальцы немели, я не чувствовала облегчения. Стоило ли остаться? Объяснить, попытаться найти слова, которые оправдали бы меня? Но было поздно. Теперь я была одна, и дорога передо мной была темна, как мои лихорадочные мысли.

Лес встретил меня густой стеной деревьев. Внезапно что-то хлестнуло меня по лицу - я не успела увернуться от низкой ветки. Шлепок был такой силы, что я потеряла равновесие и полетела вниз, больно ударившись о землю.

Подняться удалось не сразу. Все тело ныло, а правая нога была повреждена и отказывалась слушаться. Голова кружилась. Я огляделась - лес был неприглядным: корявые ветви, заросли колючей травы и ямы.

Я не могла понять, куда идти. Лошадь исчезла в темноте, оставив меня одну. Взяв себя в руки, я пошла наугад, надеясь, что рано или поздно найду дорогу. Но лес, казалось, не желал отпускать меня. С каждым шагом земля становилась всё мягче, а под ногами хлюпала мокрая жижа. Я поняла, что забрела на болото.

Мрак обступил меня плотной стеной. Воздух был не просто влажным, он был тяжелым, пропитанным запахом сырости, гниющей травы и чего-то еще, более древнего и тревожного. Каждый вдох казался липким, оседающим на легких.

"Чавк... хлюп... вязкий, тягучий звук, когда ноги уходили в трясину, а потом с усилием выдергивались обратно. Казалось, само болото дышит. Иногда почва становилась чуть тверже, но потом снова начиналось хлюпанье.

Вокруг мелькали неясные силуэты. Камыши и тростник стояли темной стеной, шелестя на едва заметном ветру каким-то сухим, нервным шепотом. Казалось, каждое движение стеблей наблюдает за тобой. Вода подернута чернильной рябью, в которой не отражалось ничего, кроме призрачных проблесков какого-то невидимого света. Изредка на поверхности что-то булькало, словно кто-то глубоко внизу выдыхал пузыри воздуха.

Звуки болота были живыми и пугающими. Громкое, внезапное кваканье лягушек разносилось эхом в тишине, заставляя меня вздрагивать. Какие-то насекомые, невидимые, назойливо жужжали прямо над ухом. Иногда доносились странные крики, то ли птиц, то ли каких-то ночных обитателей, такие резкие и незнакомые, что по спине пробегал холодок. Я медленно погружались в эту трясину, казалось, не только физически, но и душой. Время теряло смысл. Было только чавканье, хлюпанье, запах гнили и это давящее ощущение изоляции. Ночные испарения поднимались над водой, создавая призрачные туманные завесы, которые то скрывали все вокруг, то приоткрывали на мгновение вид на еще один участок все такой же вязкой, темной глади, усеянной кочками и пучками жесткой травы.

Я старалась не думать, просто чувствовать ритм движения, борьбу с грязью. Это место казалось живым, но недобрым. Оно хотело удержать, засосать, растворить в себе. Каждый метр пути был вызовом, маленькой победой над этой липкой, чавкающей бездной.

Это было не просто место, это было ощущение. Ощущение беспомощности перед стихией, перед этой древней, равнодушной топью, которая поглощала звуки и свет, оставляя только гнетущую тишину и мрачные шорохи.

Страх сжал моё сердце, но я старалась не поддаваться панике. Я знала, что болото — это не только опасность, но и шанс: болота были недалеко от дома Мэдисонов. Можно было найти путь, если действовать осторожно.

Я куталась в тонкий плащ, который не мог защитить от холода, но хотя бы создавал иллюзию защиты. Ноги проваливались в трясину, и каждый шаг давался с трудом. Мои тоненькие туфли из сафьяна уже давно где-то утонули.

Я устала, но остановиться было нельзя — вокруг ни одного сухого места, где можно было бы присесть и отдохнуть.

В темноте вокруг мерцали странные огоньки. Знания бывшего учителя биологии подсказывали мне, что это горит метан, но воображение рисовало совсем другие картины. Из тьмы доносились звуки - кто-то хрустел ветками, кто-то тявкал вдалеке. Шакалы. Я знала, что они опасаются человека и вряд ли нападут, если я буду двигаться. Но трясина... Она была настоящим врагом.

В какой-то момент земля под ногами предательски качнулась. Я почувствовала, как начинаю погружаться. Медленно, но неумолимо. Я вспомнила как нужно вести себя, попав в трясину: нельзя делать резких движений, надо распределить вес тела...

Где-то внутри теплилась ещё надежда, но я понимала: меня никто не вытащит отсюда.

Однако усталость начала брать своё. Мои движения стали медленными, а мысли — путанными. Я чувствовала, как сознание ускользает от меня, как будто кто-то выключает свет в комнате. Последнее, что я помнила - это холодная липкая грязь, обнимающая моё тело, и утробное уханье вдалеке.

Когда я пришла в себя, то поняла, что больше не на болоте. Кто-то нёс меня на руках. Шаги незнакомца были твёрдыми и уверенными, а дыхание — ровным. Я попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми. Я прошептала: "Спасибо..." — и снова погрузилась в темноту.

Кто был этот человек? Куда он меня нёс? Я не знала. Но в тот момент ничто не имело значения. Я была спасена - это было главное.

Очнувшись в незнакомом помещении, я нервно дернулась, подскочив на постели.

-Лаклан! Отец! Даффи! Беатрис! – на мой зов никто не откликался, вокруг царила гробовая тишина.

Если бы я подняла шум в доме Мэтисонов, примчался бы хоть кто-то. Я поняла, что нахожусь в чужом доме.

Попытавшись встать, я почувствовала резкую боль и увидела, что моя правая нога перебинтована и к ней с двух сторон были прикручены две палочки: кто-то наложил мне шины, значит моя нога была сломана.

-Кто-нибудь, помогите! - жалобно позвала я и мне тут же стало противно от собственной слабости.