(не)случайная вдова, или Сердце в аренду

Глава 17 Боже мой

Это был первый раз, когда очень странная мысль промелькнула в моём сознании. Если бы тогда я знала, что догадка окажется правдивой, возможно, вела бы себя иначе, но тогда я могла только догадываться, насколько всё сложно и запутано.

Подняла записку и развернула.

“Здравствуйте, Евдокия Петровна.

Соболезную вашим утратам. Имел честь видеть вас на похоронах супруга, но поговорить не удалось, так как вы были убиты горем. Надеюсь увидеться лично и обнять вас по-отечески на правах доброго друга вашего родителя.

Пётр Карпович был замечательным человеком, и я действительно обещал ему помощь в случае, если вы окажетесь в бедственном положении после его смерти, да и долгов своих не забываю.

Примите от меня скромную сумму на первое время. Очень надеюсь, что она поможет вам встать на ноги, и оправиться от траура. Остальную сумму по задолженности непременно передам в ближайшее время, но уже с официальной бумагой о закрытии обязательства, которую прошу вас подписать.Так как опыта в ведении дел у вас нет, готов предложить любую посильную помощь с фабричной документацией. Мой управляющий в вашем распоряжении, ежели пожелаете.

С наилучшими пожеланиями, купец второй гильдии
Попов Трифон Спиридонович. ”

Несколько бумажек размером с книжную страницу олицетворяли собой довольно крупную сумму, на которую можно было безбедно существовать не один месяц. Но долга моего они покрыть, к сожалению, не могли. Радовало уже то, что они у меня имелись, а также то, что дедушка Лизоньки Поповой оказался порядочным человеком и от прошлого не открестился, хотя отец Евдокии стребовать его не смог бы.

Обрадованная наличием хоть каких-то средств к существованию, отправилась в кабинет, где меня дожидался врач.

Не стала ходить вокруг да около и задала вопрос, который интересовал меня больше всего: в положении ли я?

Эскулап попросил разрешения провести осмотр и сообщил, что Евдокия, а вместе с ней и я (очень хотелось верить, что временно) ожидает ребенка. Срок крайне невелик, поэтому нужно больше отдыхать, хорошо питаться и избегать нервных потрясений, так как здоровье у Щербаковой слабое. Мужчина выписал мне укрепляющие настойки и заверил, что никому ничего не расскажет.

Того, что он нервничает невозможно было не заметить. Эскулап то и дело прислушивался не идёт ли кто, торопился и хотел как можно скорее закончить осмотр, но я сказала, что дверь заперта на ключ, и никто нас не побеспокоит.

— Я ведь обещал господину Озерову, — бледнея и покрываясь холодным потом доктор поднялся и дёрнул в стороны шторы, которыми было завешено окно.

— Что такое? — оглянулась я, но не заметила ничего подозрительного.

Всё та же улица, те же прохожие.

— С вашего позволения, Евдокия Петровна, я, пожалуй, пойду, — заторопился мужчина, собирая инструменты в свой сундучок.

— Погодите. Я ведь не оплатила визит, — поднимаясь со стула, сказала я.

— Ничего не нужно. Считайте, что я навестил вас по доброй памяти, — трясущимися руками повязывая шарф, затараторил эскулап. — Будьте здоровы!

Врач сбежал от меня так быстро, что я даже попрощаться не успела. Услышала только как хлопнула дверь моего кабинета.

— Не принимает она никого, говорю же. Не велено, — раздался отдалённый голос Агриппины.

Нежданным гостям я была не рада, но всё же решила привести себя в порядок. Что было толку открещиваться от визитёра, если делать всё равно нечего, а сидеть и мучиться ожиданием завтрашнего утра я была не в состоянии. Хуже только копаться в воспоминаниях Евдокии и пытаться что-то из них выудить.

— Странный какой-то. Я же ему не угрожала, — глядя в небольшое зеркальце и поправляя причёску, испортившуюся из-за осмотра, сказала сама себе.

— А я угрожал, — незнакомый голос заставил вздрогнуть.

— Боже мой, — едва не выронив зеркально на выдохе произнесла я.

В дверном проёме стоял мужчина, очень похожий на Озерова, только старше лет на “-дцать”. Некогда тёмная шевелюра полна седых прядей, брови домиком, взгляд с хитринкой, зеленые глаза и небольшая бородка, а также трость, на которую опирался этот человек - вот что отличало его от Николая. Хотя нет, было кое-что ещё.

Если раньше я считала, что младший Озеров ведёт себя так, будто он - хозяин жизни, то была неправа. Настоящий её владелец и повелитель стоял сейчас передо мной. Всё в этом мужчине буквально кричало, что стоит ему пальцем пошевелить и любой в этом городе, а может и не только в его пределах, выполнит любое его желание.

— Не скрою, мне приятно такое обращение, но, даже при отсутствии свидетелей, я бы всё-таки предпочёл нечто более формальное, — прихрамывая и опираясь на трость с серебряным навершием в виде свернувшейся в клубок змеи, мужчина зашёл в кабинет так будто это был его дом, а не мой, бросил на меня короткий оценивающий взгляд и, не дожидаясь разрешения, уселся в кресло напротив.

— Вы…погодите, угрожали? — я вскочила с места, забыв, что совсем недавно хотела принять любого, кто бы ко мне ни заявился. — Это мой дом, вообще-то. С чего вы взяли, что можете приходить сюда без приглашения, угрожать людям и вести себя тут как хозяин?

— Ну, ну, тише. — Спокойным тоном ответил незваный гость. — Впустила меня твоя нянька. А дом этот…захочу, моим станет, как и всё чего ни пожелаю. — мужчина кивком указал мне на моё место, явно намекая на то, чтобы я села и успокоилась.

Трость, нахальство, внешность. Передо мной был никто иной как Алексей Семенович Озеров - отец моего управляющего и причины постоянной головной боли в последние дни. Но если его сын больше походил на матёрого волка, способного загнать и перегрызть жертве глотку, то тот, кто сидел передо мной напоминал хитрого лиса, который сначала играет с добычей и, только когда ему наскучит, отправляет её в расход.