(не)случайная вдова, или Сердце в аренду

Глава 19 Захочу - моей будете

— Наглости вам не занимать, — отступая назад, чтобы увеличить расстояние между нами, заявила я.

— Верно подмечено. Никогда никому не был должен и не собираюсь, — бросая на меня оценивающий взгляд заявил Озеров. — Вы бледны, плохо себя чувствуете?

Надо же! Заботливый какой. Не поймёшь его. То смотрит как на холопку какую-то, то о здоровье беспокоится.

— Вам кажется. Со мной всё хорошо, — нагло соврала я, делая ещё шаг назад.

— Доктор иного мнения, — сказал синеглазый как отрезал. — Насколько мне известно, вам выписаны лекарства и настойки.

— Откуда вы знаете? — опешила я.

— Я в курсе всего, что касается моей собственности, — делая пару шагов ко мне, заявил мужчина.

Сегодня на нём была белая рубашка с накрахмаленным воротником, чёрные штаны и кожаные сапоги до колена. Неизменная цепочка карманных часов поблёскивала на бархате коричневого жилета. Почему-то к этому образу он добавил чёрный шейный платок. Мне эта деталь напомнила ленту, которую я ежедневно вплетала в волосы в знак траура по супругу и родителям. Но я вдова, зачем это понадобилось Озерову, было неясно.

— Если мне не изменяет память, то я вам не принадлежу, — уже менее уверенно сказала я, упираясь спиной в книжный шкаф.

Отступать больше было некуда.

— Изменяет, Евдокия Петровна. — Нахально ухмылялась, сказал Озеров. — Как делал это Щербаков после того как на вас женился.

— С чего вы это взяли? — Удивилась я таким подробностям.

— Мне доложили те, кому было поручено следить за этим недостойным гадом, — синеглазый скривился так, будто говорил о каком-то юродивом или попрошайке.

Вот это новость! Мало того, что муж Дунечки был игроком, он ещё и по любовницам бегал? Немудрено, что она умом тронулась и память потеряла. Я бы тоже хотела такое забыть.

Сразу вспомнила своего Витю, Катюху и…стало так гадко и противно, что к горлу подкатил горький ком. Снова. Вот они, прелести беременности. Чуть занервничала и сразу тошно.

В том, что муж Евдокии оказался редкостным подонком, синеглазый виноват не был. Да и в организации за Щербаковым слежки ничего преступного я не видела. Зачем ему это понадобилось - уже другой вопрос.

— И что с того? Я-то тоже не ангел, раз с вами параллельно роман крутила и даже зале…кхм, понесла, как вы говорите, — съязвила, пытаясь задушить обиду на своего парня, хотя и тут Озеров явно был ни при чём.

Мужчине это не понравилось, так как он вдруг нахмурился, сжал челюсти и в следующее мгновение вынудил вздрогнуть от испуга, резко приблизившись и уперевшись ладонью в шкаф так, что я оказалась зажата между ним и дубовым предметом мебели.

— Не смейте говорить о себе плохо, Евдокия Петровна, — едва ли не рыча процедил он, глядя на меня как удав на кролика. — Если кто-то и виноват в том, что вы носите ребенка, то это я. И от ответственности не отказываюсь.

— Зачем вам это? Скажу, что беременна от почившего мужа. Срок-то небольшой, всё логично. Вы же силком тянете меня к алтарю, хотя я сразу сказала, что не желаю этого. Да и, как говорится, сучка не захочет, кобель не вскочет, уж простите за такое сравнение. Если бы я не дала вам…кхм, повод, вы бы ни в чём виноваты не были, — пытаясь не показать своего испуга, продолжила язвить я.

— Вы! — Озеров напрягся так, что я заметила как вздулись вены на его предплечье и заходили желваки. — Вы красивая женщина. Мало кто сможет перед вами устоять. Я - мужчина свободный, не связанный узами брака. Мне не нужен был повод, чтобы попытаться добиться вашего внимания. Да и об изменах Щербакова я знал не понаслышке. Будь вы моей женой, я бы никогда не взглянул на другую.

Я на мгновение опешила. Означало ли это, что несмотря на отказ и на то, что Евдокия оговорила его на весь город и вышла замуж за другого, Озеров, всё равно испытывал к ней какие-то чувства? Так это было или нет, его признание оказалось совершенно неожиданным.

— Вы обручены. Какой вам прок провоцировать очередной скандал, женясь на мне и признавая ребенка, зачатого от случайной связи? — я понимала, что играю с огнём, но остановиться не могла.

Раз уж получилось вывести синеглазого на откровение, нужно было стоять до конца.

— Вы меня с ума сведёте! Тот, кому проигрался ваш идиот-муженек, не должен узнать, что вы в тяжести, — в сердцах выдал Озеров и осекся, поняв, что сболтнул лишнего.

— Погодите-ка, — начала соображать я. — Вы говорили, что нужно скрывать это в первую очередь от вашего отца. Значит ли это…

— Ничего это не значит. Давайте не будем переливать из пустого в порожнее, — попытался уйти от темы мужчина, отстраняясь. — Если завтра утром меня не подстрелит офицеришко Шевлягин, вам придётся за меня выйти. Хотите вы этого или нет.

— Коста дал мне слово. Он не выстрелит. Но и замуж я за вас не пойду.

— Надо же как интересно. Слово, значит, дал? В обмен на что? — сощурился Озеров.

— Ни на что. Просто так. По дружбе. Ему, в отличие от вас, мне платить за это не пришлось. Забудьте про свадьбу. Не пойду я за вас. И мои проблемы с памятью тут ни при чём. Вы помолвлены. Вот и женитесь на своей невесте. Оставьте меня в покое, в конце-то концов! Даже если между нами что-то и было, женой вам я не стану никогда! — я топнула ногой, пытаясь показать, что кто в этом доме хозяин, но даже мне это показалось смешно.

В этот момент я больше походила на мелкую шавку, тявкающую на тигра. Крупного хищника, который…разозлился.

— Несносное вы созданье! Думаете мне так трудно сделать вас своей? Захочу - сами мне отдадитесь. Прямо здесь и сейчас!

Я не восприняла его слова как угрозу и даже испугаться не успела. Мужчина просто посмотрел на меня своими синими-пресиними очами так, что по телу пробежала волна мурашек. Захотелось сию же минуту прильнуть к нему всем телом, запустить руку в его шикарную шевелюру, и всенепременнейше поцеловать. Да так, чтоб звёзды из глаз, до стонов, до исступления.