(не)случайная вдова, или Сердце в аренду

Глава 20 Как пить дать поубивают…

— Только не говорите, что вы такой же как ваш отец.

Хотя всё указывало на то, что Николай, в отличие от его жуткого папеньки, видел во мне настоящую Евдокию, а не попаданку Лизу, я не могла не спросить.

Не зря же верит народ, что яблочко от яблоньки недалеко падает. Если Озеров-старший - местный Бог, то, может и сыночек его тоже не совсем человек?

— Не такой! — Рявкнул Николай. — Я никогда ему не уподоблюсь. Да и вообще сомневаюсь, что в нём осталось хоть что-то от моего родителя.

Мужчина развернулся и принялся спешно отпирать дверной замок.

— Значит вы согласны с тем, что от идеи на мне жениться вам придётся отказаться?

Как ни крути, а в конспекте было записано будущее, ожидавшее Озерова. Он не умер ни на какой дуэли, а женился на Лизоньке Поповой и прожил долгую жизнь. Евдокия Щербакова в его судьбе вообще не фигурировала. Почему-то я решила, что если исправлю эту неточность, то всё встанет на свои места, и необходимость в моём пребывании в этом месте отпадёт сама собой. Безо всяких вмешательств Озерова-старшего и никому ненужных смертей и жертв.

— У меня дела. Неотложные. Хотелось бы завершить их прежде, чем наступит завтра. — Сказал Николай, замерев в дверном проёме. — И так уж и быть, не стану таить на вас обиду за очередное нелестное прозвище. Всё же “κобель” звучить куда более обнадёживающе, чем “морковник”. Все выписанные вам настойки я передал Агриппине. Потрудитесь поужинать и принять те, что предписаны на вечер. Что же до нашей беседы. Вы вынуждаете меня идти на крайние меры.

Последнее он бросил, мельком взглянув на меня вполоборота, и ушёл.

Я постояла пару минут, пребывая в каком-то подвешенном состоянии от нашей с ним словестной перепалки, а потом, поддавшись урчащему животу и дикому чувству голода, всё же пошла в обеденную и попросила Агриппину подать что-нибудь на ужин.

— Вот, микстуру вам от доктора Николай Ляксеич, принёс. Я проверила, не отрава, да и ярлычок с печатью, кой не подделать. Примите да на боковую. Что-то много у вас сегодня посетителей.

Я только буркнула нечто невнятное и, так как после настойки меня сильно заклонило в сон, решила прислушаться к совету няни и немного вздремнуть.

— Мы с управляющим не договорили, — сказала я Агриппине, уже направляясь в свою спальню. — Предупреди, когда Озеров соберется уходить. Я ненадолго прилягу, переодеваться не буду. Хорошо?

Женщина кивнула и пошла убирать со стола.

Сон навалился словно неподъёмный снежный ком. Мне виделась всякая нелепица. То с меня стребовали долги какие-то амбалы, то тыкали пальцем на улицах города незнакомые люди, хохоча и обзывая гулящей, то вызывал к себе местный страшный Бог, угрожая тем, что если его сынок не получит пулю в сердце, домой мне не вернуться. Я ворочалась, всхлипывала, пыталась проснуться, но ничего не выходило, пока в какой-то момент мне не стало спокойно и легко. Ощущение было такое, будто кто-то заключил меня в тёплые объятья и принялся тихонько гладить по голове, напевая знакомую мелодию.

Глаза я разлепила только рано утром, когда за окном уже забрезжил рассвет.

— Агриппина! — позвала няню, понимая, что никто меня так и не разбудил, я всю ночь проспала в постели одетая в платье и, что самое обидное, проворонила уход Озерова. Странным было то, что кто-то заботливо укрыл меня одеялом и даже подоткнул его по бокам, словно я была маленьким ребенком, неспособным сделать это самостоятельно.

Вскочила с постели и застыла, заметив на прикроватном столике несколько листов, исписанных красивым аккуратным почерком, который совершенно точно не было на этом месте вечером.

— Евдокия Петровна, голубушка! — в спальню ввалилась вся пунцовая Агриппина. — Беда-то какая. Уж, думала, что хуже некуда, а оказывается и на старуху бывает проруха.

— Что такое? Говори, не пугай меня.

Дуэль, на которой оба молодых человека обещали промахнуться, должна была вот-вот состояться. И паника, нагоняемая няней была совершенно некстати.

— Так сморило меня после микстуры-то дохторовой. Она, видать, для того и нужна. Не услышала я ни как Антихрист вернулся за полночь, ни как к вам в опочивальню-то прошёл. Благо двери все заперла входные, только ту, что во двор к фабрике ведёт оставила. Через неё, видать, и попал в дом окаянный.

— И что?

— Да как что? Здесь он ночь-то провёл. Никуда не уходил. Я утром обоснулась, к вам заглянула, а Николай Ляксеич тут как тут. Какие-то бумажки вам к изголовью укладывает, — указала на столик. — Спать ему лечь негде было, постель ваша на одного рассчитана. Он же здоровый какой! При всём желании не примостился бы. Стало быть, глаз-то не сомкнул окаянный.

Я протёрла заспанные глаза, откинула одеяло и взяла бумаги, оставленные Озеровым, собираясь прочесть.

— У меня ничего не болит, нигде не тянет, ночью я спокойно спала. Стало быть ничего плохого он не сделал. Хотя, от того, что ты сказала, мурашки по телу пробежали. Зачем ему понадобилось нас сонным отваром поить и всю ночь подле меня в кресле сидеть?

Всё это было настолько странно, что если бы не слова Агриппины, я бы не поверила в произошедшее.

— Да как зачем? Знамо дело! Чтобы дурная слава о вас пошла. Где это видано, чтоб у вдовы неженатый мужчина-то ночевал? — всплеснула руками Агриппина.

— Так ты же говоришь, ушёл он уже. Кто его в такую рань заприметит? — не разделяла я беспокойства няни.

— Ой, кто надо заприметил, бы да молва потом бы пошла. Но и то не так срамотнО бы было. Ох, каюся я, каюся, — женщина принялась неистово креститься.

— Так, а вот это уже подозрительно. Что ты такого сделала, что так винишь себя, няня?

— Константину Иассонычу разрешила к вам с утра перед дуэлью заглянуть повидаться. Пообещала, что разбужу вас пораньше. На пару слов только, очень уж он просил.

— Ты же не хочешь сказать, что…

— Ох, Евдокия Петровна. Кто ж знал, что они у дверей-то столкнутся? Я ведь про касатика-то нашего вспомнила только когда Антихриста поганой метлой из дому гнать стала. Хоть и говорили вы, что обещались они вам оба понарошку стреляться, сердцем чую, что Шевлягин после утреннего передумал. Поубивают друг друга, грех на душу возьмут. Как пить дать поубивают!