Неудачница. Артефакт Пофигизма

16

Два дня до свадьбы

Женщина сидела возле решётки, тихо подвывая собственным мыслям. Перед ней лежала та, кого она когда‑то потеряла, — и теперь Королина мечтала лишь об одном: хоть раз коснуться её.

Девушка была едва жива. Она дышала через раз — последствие недавнего проявления демонической сущности. Хриплое дыхание вырывалось вместе с каплями крови, которые темнели на бледных губах.

Королина рыдала, зарывшись в волосах Татьяны, и боялась коснуться её травмированного тела. Она не замечала, как по её собственным рукам стекает кровь — из ран, из сердца, из самой души. Всё её израненное, разодранное, истощённое тело неудержимо тянулось к ребёнку, которого у неё когда‑то отняли.

Она не обращала внимания на решётку, едва не ломая собственные кости, пытаясь притянуть дочку в объятия. В объятия. В первые материнские объятия для проклятой девочки.

— Прош‑ш‑ши… — вырывалось из сухих губ. Материнское сердце рвалось, металось, горело, а язык, словно онемевший, не мог произнести и пары слов. Королина почти забыла, как говорить. — Про‑с‑с‑ти… — её тонкие пальцы едва гладили синяки на лице девочки, боясь причинить ещё больше боли. — Прос…

— Дура! — внезапно раздался глухой, глубокий рык, разорвавший тишину. — Ты сильнейший демонолог! Какого чёрта ты облизываешь жопу этому уроду из грязи?!

Демон.

— Самаэль! — воскликнула Королина, но ответа не последовало. Лишь хрупкое тело контрактера забилось в конвульсиях, словно из него выбивали последние крохи сил. — Не смей! — в отчаянии крикнула женщина.

Королина делала всё, что могла, чтобы спасти дочку, но в глубине души понимала: всё зависит от воли демона. То, что Самаэль до сих пор не уничтожил девочку, было настоящим чудом. У него было столько времени, чтобы сломать малышку, подчинить её себе… Но почему‑то сейчас сила рода действительно помогала и оберегала своего носителя.

Как когда‑то давно. Во времена, когда род Юсуповых только обретал власть и силу. Когда первая женщина рода призвала в этот мир могущественное существо и привязала его к себе собственной кровью — кровью, что теперь текла в жилах её потомков.

Придавливая руками мечущееся тело, женщина скулила, оплакивая своё положение. Она понимала, что демон в чем-то прав, но как причинить боль человеку? Даже если Кирилл последняя сволочь, достоин ли он гнева демона? Александра то же ни в чем не виновата, ведь просто следует за любимым. Ведь правда? Так?

Внезапно железные двери открылись, и на пороге появился князь Юсупов. Его сопровождали охранники, которых Королина никогда не видела. Наверняка весь персонал за столько лет сменили, и не осталось преданных людей истинной княжны. Но это было неважно. Главное — отец пришёл помочь дочери.

— Помоги, — прошептала женщина, глядя в брезгливое лицо своего мужа. — Помоги.

— Ещё чего. Буду я свои руки марать кровью проклятой девчонки. Если бы не воля Константина и увещевания Анны, то гнила бы девчонка вместе с тобой.

Мужчина как от грязи, стряхнул внимание женщины со своих плеч и указал молодцам на истерзанное тело девушки. Он будто не хотел даже смотреть в сторону сосуда и пытался отвести взгляд даже от раненой Королины.

— Эта тварь испортила всем жизнь. Стоило только покинуть стены храма. После свадьбы умрёт. Я сделаю всё, чтобы именно так и было. Не хочу представлять, на что ещё способна девчонка на свободе. — Кирилл сказал это, даже не глядя в глаза своей супруге.

А ему надо было следить за каждым её вдохом, за каждым движением на протяжении монолога. Ведь с каждым выплюнутым с ненавистью словом на лице женщины появлялось всё больше слёз, а её израненные руки сильнее вцеплялись в бессильное тело подростка, словно не желали отпускать. Но это не смогло бы пробудить жалость в чёрством сердце главы рода. А вот взгляд избитой собаки в глубине, которого просыпается смерч, и разжигается огонь, должны были насторожить князя.

— Убить? — прошептали треснутые губы.

Охранники, наконец, справились с решёткой и вошли в камеру Татьяны. Они не участвовали в разговоре. У них был приказ, и они исправно его выполняли.

— Убью, — самодовольно улыбнулся Кирилл.

Один из охранников сделал шаг к телу девушки — и тут же отлетел к стене, словно отброшенный невидимой рукой. Второй схватился за меч, но оружие рассыпалось в его пальцах ржавой пылью.

В груди Королины что‑то щёлкнуло — словно прорвалась плотина. Сила, годами дремлющая в её венах, хлынула по жилам, обжигая, наполняя каждую клетку тела первобытной мощью. Воздух вокруг задрожал, решётка за её спиной зазвенела, будто натянутая струна.

Она стояла на коленях. Умоляла мужа спасти дочь. Надеялась на человечность этого червя. Верила в то, что способна изменить участь собственной семьи: не делать из сестёр врагов. Но когда ей дали почувствовать себя матерью и тут же собираются все отнять, в ней проснулось безумие.

Сломанная, треснутая, одичалая из-за смерти сестры и гордая, смелая, могущественная для спасения дочери. Королина не могла встать, подняться во весь рост и посмотреть в глаза человеку, который должен её благодарить за положение князя. Она даже говорила с трудом и сгибалась от слабости собственного тела, но её руки крепко держали ребёнка, которого хотят отобрать.

Такая слабая, но одновременно сильная.

Кирилл дрогнул, впервые увидев проявление силы супруги. Раньше он считал, что женщина ни на что не годна, ведь потеряла сестру, а вместе с ней и власть над демоном. Но сейчас воздух вибрировал от излучаемой силы полутрупа. Королина практически лежала под его ногами, не могла достойно встать и сражаться, но её руки вцепились в едва живое тело Татьяны, как в соломинку. Княжна рода Юсуповых не позволит подойти к дочери.

Но Кириллу нужна была Татьяна. Разве способна измученная женщина остановить его? В глазах князя мелькнуло хищное торжество: он решил, что знает ответ.

— Думаешь, твоя жалкая вспышка силы что‑то изменит? — прошипел он, делая шаг вперёд. — Ты еле дышишь, Королина. Одна искра — и ты погаснешь навсегда. Отдай девчонку, и, может быть, я сохраню тебе жизнь.