Неудачница. Артефакт Пофигизма

24

Татьяна. Через некоторое время после свадьбы. Неизвестно где

С чего все началось?

С приказа? С того, что я пыталась удержать разъяренного демона? С темноты в которую меня погрузил Самаэль? С первой главы жизни, которую хотелось бы перечитать? С чего все началось?

С пробеждения в зарослях и понятия, что в голове подозрительно тихо, а тело разрывает от боли. С понимания, что последнее о чем я помню это как я пытаюсь остановить "машину" у которой отказали тормаза. Со знания что я давила "тормоз" в пол, но прекрасно видела как несусь в непроглядную тьму бесконечной ямы. Единственное, что у меня получалось сделать это немного "рулить". Помню возглас Королины и как Кирилл что-то стряхнул со своих рук, прежде чем Самаэль "отключил" второго пилота и полностью взял управление на себя.

Теперь я непонятно где и неизвестно, что натворила. Это не пьянка где звонишь бывшему или заваливаешься к неизвестным людям на огонёк. Тут страшно узнать в скольких невинных смертях виновата и в какой церкви столько грехов отпустят.

В голове было тяжело и тихо. Впервые тихо. Самаэль не нудел, не гудел и не сопел наблюдая за фильмом под названием "жизнь попаданки". Но почему-то мне не радостно, а наоборот, очень страшно. Впервые я поняла, что попала в место где каждый желает мне несчастья, а мама безвольная и робкая рабыня, которая подставит вторую щеку для битья. Расчитывать не на кого. Даже собственный демон ждёт случая причинить мне неприятности.

Я медленно приподнялась, опираясь на шершавый ствол дерева. Тело отзывалось острой болью в каждом суставе, будто после многочасового падения. Огляделась — вокруг лишь тёмный лес, плотный, почти осязаемый мрак, прорезаемый редкими бликами лунного света. Ветви над головой сплетались в зловещий узор, словно пытались удержать меня здесь, не дать вырваться.

Дыхание сбивалось, вырывалось прерывистыми облачками пара в холодном ночном воздухе. Дрожащими пальцами провела по лицу — на коже ощущались засохшие следы крови. Одежда порвана, на руках — ссадины, кое‑где запеклась корка.

Сделала шаг вперёд — под ногой хрустнула ветка, и звук этот отозвался в тишине так громко, будто выстрел. Я замерла, затаила дыхание, вслушиваясь. Ни шороха, ни голоса, ни даже привычного лесного гула. Только моё сердцебиение — гулкое, неровное, отдающееся в висках.

«Где я?» — мысль промелькнула, но ответа не было. Память разлеталась на куски, как стекло: обрывки свадьбы, крик Королины, жест Кирилла, холодное смертельноопасное спокойствие Самаэля… Всё смешалось, растворилось в этом лесу.

Обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Страх нарастал — холодный и липкий, подбирался к горлу. Каждый силуэт между деревьями казался угрозой: то ли зверь, то ли человек, то ли нечто, чему нет названия. Взгляд метался, выискивал хоть какой‑то ориентир — тропу, свет, знак, что я не одна. Но лес был глух и равнодушен.

Ещё шаг — и я чуть не упала, споткнувшись о выступающий корень. В панике обернулась, будто кто‑то уже подкрался сзади. Пусто. Только тени, которые, казалось, двигались сами по себе, вытягивались, тянулись ко мне.

«Надо идти», — приказала я себе, но ноги не слушались. Растерянность сковывала сильнее боли. Куда? В какую сторону? Что, если каждый шаг уводит меня глубже в эту тьму? Что, если то, от чего я бежала, уже здесь — прячется за ближайшим деревом, ждёт, пока я потеряю последние силы?

Сглотнула, сжала кулаки до боли в ногтях. Страх был живым, почти осязаемым, но где‑то глубоко внутри тлела искра упрямства. Я не сдамся просто так. Не сейчас. Не в этом лесу, который словно решил проверить меня на прочность.

Сделала глубокий вдох, выбрала направление наугад и двинулась вперёд — осторожно, прислушиваясь к каждому звуку, готовая в любой момент остановиться, спрятаться, бежать. Но пока — только вперёд. Потому что стоять на месте означало сдаться.

Я шла, кажется, уже целую вечность — ноги подкашивались, а тьма всё не отступала. Но вдруг впереди что‑то блеснуло: слабый отблеск, едва заметный в гуще деревьев. Сердце ёкнуло — вода?

«Река?» — мелькнуло в голове. Я замедлила шаг, прислушиваясь. Да, точно: тихий, ровный звук течения, прерывистый шелест камышей. Надежда вспыхнула, но тут же угасла: а если это не просто река? Если там ловушка? Если кто‑то ждёт меня на том берегу?

Но жажда и усталость брали своё. Я сделала ещё несколько шагов, раздвинула густые ветви кустарника — и наконец увидела её: небольшую речку с заросшими осокой и камышом берегами. Вода текла тихо, почти беззвучно, отражая рваные клочья облаков и бледный свет луны.

Прежде чем выйти на открытое пространство, я замерла, вслушиваясь в тишину. Ни голосов, ни шагов, ни подозрительных шорохов. Только стрекот ночных насекомых да далёкий крик какой‑то птицы.

Осторожно ступила на берег. Земля здесь была рыхлой, податливой, местами — скользкой от влаги. Сделала ещё шаг, потом ещё — и вдруг ощутила резкую боль: что‑то сильно стянуло волосы у затылка, дёрнуло назад.

Зашипела, обернулась — похоже, зацепилась за колючий куст, который скрывался в полумраке. Потянулась рукой, пытаясь освободиться, и только тогда осознала масштаб проблемы: пальцы нащупали не просто прядь, запутавшуюся в ветках, а плотный, жёсткий комок. Колтун.

Осторожно потрогала его — он начинался где‑то у затылка и уходил к виску, плотный и неподатливый, будто сросшийся с кожей. Волосы сбились в жёсткую массу, местами склеенные чем‑то липким — то ли грязью, то ли кровью.

Попыталась аккуратно расправить его, отделив от куста. Но стоило чуть потянуть — острая боль пронзила кожу головы. Я стиснула зубы, замерла на мгновение, потом попробовала снова, действуя медленнее. Бесполезно: колтун не поддавался, лишь сильнее стягивал волосы, вызывая новую волну дискомфорта.

«Распутать не получится», — поняла я с досадой. Пальцы ещё раз пробежались по поверхности, оценивая размеры. Большой. Очень большой. Он тянул голову назад, мешал поворачиваться, отвлекал от поиска пути. Пока он тут — я не смогу нормально двигаться, каждый шаг будет сопровождаться неприятной тянущей болью.