Neurosoul том 1.

Глава 7. Бегство

Закат отливал синим, как в самом начале терраформации. Тихий шорох волн глушил шёпот вялого бриза, сушившего кожу.

Старик шел по гальке неспешно, почти не опираясь на свою трость. Мальчик бежал впереди, останавливался вдруг, поднимал гладкие камни и бросал их в море. Шелестящий прибой бился о песок, подгоняемый шипящим на горизонте солнцем. Старик поспевал за мальчиком насколько хватало сил. Галька хрустела под ногами, впивалась в подошвы и расходилась в стороны, идти было трудно. Ветер доносил далёкий вой диких собак дайонг, пытавшихся перевыть друг друга. Время от времени мальчик оглядывался назад, беспокоясь, не отстал ли старик и не нужно ли ненадолго остановиться.

Синева, наконец, отступала. Марс скоро станет похожим на Землю… Когда закат начал окрашиваться в багровый, старик улыбнулся.

— В том, что она делает, нет никакого смысла.

— Это в том, что мы делаем нет никакого смысла. Почему мы все еще не объявили угрозу нацбезопасности? Пора действовать!

— Все это глупость. Нужно сначала понять, что она хотела сказать нам.

— Уничтожив «Бельтрес»? Что мы — бесхребетные идиоты, вот что.

— С этой Нэнсис не все так просто. Я бы тоже хотел думать, что проще всего уничтожить ее. Но как это сделать, если она везде и нигде? Прямо как нейросеть, против которой она борется. Нэнсис научилась отлично прятаться и всегда появляется, когда ты меньше всего ожидаешь. Чтобы обезглавить сопротивление, нужно сначала ее найти, а это не так-то легко сделать.

— Зачем гоняться за ней, если можно выставить армию? Сопротивление на то и называется сопротивлением, потому что идет против течения. А наше течение быстрое и сильное. Генсолдаты уничтожат любого. К тому же у нас есть дроиды, которыми они брезгуют. «Срединники» идиоты и хотят нас сделать такими же. Нужно жестко подавлять все восстания и не трястись над гражданскими потерями, как это было в «Бельтресе».

— Мы обязаны трястись над каждым, или хотя бы делать вид, что трясемся.

— Да кому сдалось это народное одобрение?

— Ты знаешь, что такое гидра?

— К чему это?

— Гидра — существо, обитающее в земном океане. Если его разделить пополам, оно превращается в два существа. Если разделить на три — в три существа, а если на четыре…

— Зачем мне эта арифметика? — голос казался раздраженным.

— Мы можем сколько угодно отстреливать участников сопротивления, пускать в бой дроидов, расходовать наших солдатов, но ряды повстанцев будут непрестанно пополняться. Отсеки одну часть, у сопротивления появится еще две, три, десять. Потому что его спонсирует Земля. У нее бездонные ресурсы. По сравнению с нашими, конечно.

— Пора бы уже Земле открыто объявить нам войну и не ходить вокруг на около.

— Вряд ли их общественность это оценит.

— Пфф… я понял, что ты хочешь сказать. Убить Нэнсис значит убить сопротивление. Но это звучит как бред. Если Земля захочет нас уничтожить, она найдет еще с сотню полуживых девок с парочкой бесполезный грудей.

— Незаменимых людей не бывает… да, так часто говорят. Но чем дольше я живу, тем чаще убеждаюсь в обратном. У Нэнсис много прозвищ, и я еще ни разу не слышал, чтобы ее называли «незаменимая Нэн». Но я слышал другие. Неубиваемая Нэн, неуловимая Нэн, сумасшедшая. Однако, есть еще одно прозвище, которое многие предпочитают не замечать — профессиональная убийца режимов. В этом прозвище нет ее имени, но все прекрасно понимают, о ком идет речь.

— Да-да, конечно же. Убей Нэн — и сопротивление тут же сдуется и исчезнет. Где-то я уже это слышал.

— Может, и не исчезнет, но значительно ослабнет. У каждого лидера своя степень полезности. Для Земли Нэнсис очень, очень полезна. Гораздо больше, чем кто-то другой. Именно поэтому на ее месте она, а не кто-то другой. Во всех ее действиях есть подвох. Кто еще способен делать столько подвохов, сколько делает Нэнсис?

— Так безмозгло уничтожить «Бельтрес» — это подвох?

— Да.

— Отличный ход — убить людей и настроить против себя всю планету.

— Я бы не был в этом так уверен.

Брендан всегда был разумней остальных. Старик слегка приглушил голограммы, чтобы позвать мальчика. Теперь голоса зудели на обочине его слуха.

— Она убила смертников, жаждущих своих смерти. Кое-кто считает, что она поступила правильно.

— Какой же это бред…

— Пропасть на двадцать лет и снова объявиться… не просто так в это время и в этом месте… потому что Земля боится телепортов... у нас монополия… телепорты гораздо большая власть, чем дроиды.

— …согласен… демонстрация силы. Она хочет вывести нас на отчаянные поступки, или заставить согласиться на ее условия…

Старик подозвал к себе мальчика, и они неспешно пошли до ближайшего озера. Ему хотелось добраться до него, когда закат окончательно зальет горизонт красным. Алое зарево отразится на глади прозрачных вод, подкрасив большие стеклянные валуны на дне. Длинные цапли будут стоять по колено в вине, выглядывая добычу. Да, это будет уже не вода — вино. Только оно способно поймать лучи и превратить их в рубиновый. Старое-доброе деревенское вино. Он помнил его простой вкус по далекой молодости, когда таскал огромные плетеные корзины с Каталонских виноградников.

Песок сменил гальку, и идти стало легче. Случилось это не сразу, мелкие камушки то и дело впивались в подошвы, поэтому старик снял ботинки прямо у кромки воды. Алый прибой лениво шевелил песок. Заводь была стоячей и ее питали только пара подземных источников, создавая на глади воды мелкую рябь толщиной с младенческий мизинец. Слышался тихий плеск воды, когда цапли осторожно передвигали тонкими длинными ногами в охоте на рыбу. Они не боялись старика, а он удивлялся, что отражения не окрасили их белые перья в винный. Он закатал холщовые штанины по щиколотку и опустил пятки в прохладную воду. Мальчик подошел прямо к воде, тоже без обуви. У него дурная привычка во всем повторять за ним. В глянцевой глади отразилось веснушчатое лицо с острым носом и синим взглядом, оно исказилось рябью, когда старик поплескал ногами в воде.