Неверный муж. Развода не будет

Глава 6

Такси тормозит у ворот родительского дома и я еще несколько секунд сижу неподвижно, глядя на знакомый с детства фасад.

Начинаю волноваться. Знаю, что мама меня встретит крепкими обьятиями и обязательно поддержит. Но вот отец...

Уезжая сюда, я не хотела об этом думать, но теперь снова и снова прокручиваю в голове то, что именно мне сказать. Точнее, как все сформулировать.

Оба родителей Влада, Виктор и Ирина, успешные врачи, они прекрасные профессионалы и при этом довольно приятные люди, хотя, конечно, скорее всего оба будут на стороне сына.

Моя мама Валерия в прошлом была врачом-педиатром, но с моим появлением сконцентрировалась на домашнем уюте по требованию отца.

Мой отец Дмитрий... он военный. Сейчас он на пенсии, но строгости его это никак не убавляет. Иногда кажется, что он до сих пор на службе, а мы с мамой не его семья, а подчиненные.

Он всю жизнь хотел сына, который бы мог пойти по его стопам в будущем, но появилась я.

Сперва отец не сильно расстроился, но потом я выбрала медицину и уже тогда он был разочарован. А после еще и травма ноги вывела его из себя окончательно...

Удивительно, как Виктор Иванович смог уговорить его вложиться в дело с клинниками... и сейчас это основной доход нашей семьи и семьи Влада.

Надеюсь, мама поможет мне, если что, успокоить отца. Бывает, что он слишком эмоционально реагирует... но потом все же вспоминает о том, что я его дочь.

С ним сложно, но и он обычно встает на мою сторону. До этого не было иначе... но мне все равно страшно от одной мысли, какое злое у него будет лицо.

Вываливаюсь из такси на ватных ногах. Ветер бьет в лицо, треплет волосы, но я не чувствую холода. Меня трясет изнутри совсем от другого, крупной, противной дрожью, которую невозможно унять.

Звоню в домофон на калитке. Минутное ожидание кажется вечностью.

– Кто там? – голос мамы звучит удивленно. Еще бы, я не предупреждала…

– Мам, это я... – выдавливаю я и голос срывается на хрип.

– Настенька? Что случилось? Сейчас, сейчас открою!

Замок щелкает, калитка распахивается. Я иду по дорожке и каждый шаг дается с трудом.

Дверь дома открывается еще до того, как я успеваю подняться на крыльцо.
Мама стоит на пороге, в домашнем платье, накинув только на плечи свое зимнее пальто.

Ее лицо, обычно такое мягкое и улыбчивое, сейчас искажается тревогой.

– Настя... ты почему в таком виде? – она всплескивает руками и сбегает ко мне по ступенькам, – Бледная как смерть, глаза красные... ты плакала? Что случилось, доченька?

Она обнимает меня, прижимая к себе, и у меня словно прорывает плотину.

Я утыкаюсь ей в плечо и начинаю рыдать, выпуская из себя всю боль, всю обиду, весь ужас этого утра.

– Мама... мамочка... – всхлипываю я, захлебываясь слезами и цепляясь за мамины руки, – Он... он…

– Тише, тише, моя хорошая, – она гладит меня по голове, успокаивая как в детстве, когда я разбивала коленки или ругалась с Владом в песочнице, – Заходи в дом, не стой на ветру. Замерзла вся, руки ледяные. Пойдем, пойдем.

Мама заводит меня в прихожую, помогает снять куртку. Я стою, как кукла, позволяя ей делать все, что нужно.

Зубы стучат, когда я прикладываюсь к стакану с водой, который она мне протягивает.

– Пей, Настя. Пей мелкими глотками. Вот так. – мама воркует заботливо, а затем суетится, пытаясь быстрее найти платок.

– Мам, он... – я пытаюсь сказать, но снова срываюсь на плач, – Влад…

– Что Влад? – ее голос становится жестче, тревога сменяется испугом, – Он тебя обидел? Ударил? Что он сделал?

Я мотаю головой, не в силах выговорить это грязное слово. Измена. Оно застревает в горле, жжет кислотой.

– Он... я пришла домой... а он там... с другой... – выдавливаю я наконец.

Мама ахает, прикрывая рот ладонью.
Она даже забывает про то, что искала платок, так и замирает на месте.

– С другой? Влад? Настя, ты уверена? Может, ты ошиблась? Может, тебе показалось? – она настолько шокирована, что позволяет себе такие слова.

И они ранят и так растерзанное сердце.

– Показалось?? – я почти срываюсь на крик от отчаяния, – Они были в нашей постели! Я видела их, мама! Голыми видела!

Мама оседает на пуфик у двери, словно у нее подкосились ноги. Она смотрит на меня растерянно, беспомощно.

В ее мире, в мире, где семьи создаются раз и навсегда, такое просто невозможно.

И что бы такое сделал кто-то из ее близких. Тем более Влад. Сын лучших друзей, мальчик, который вырос на ее глазах... она не верит, как и я не хотела верить, когда услышала сплетни от Лены и Светы.

– Ох, как же так... – шепчет она, – Бедная моя девочка...

В этот момент мы с мамой слышим шаги. В прихожую выходит отец.

В очках, с телефоном в руках, он, наверное, как обычно читал новости. И выглядит таким спокойным, словно еще ничего с утра не успело его раздраконить.

– Почему ты плачешь, Настя? – спрашивает он, снимая очки, он их использует только для чтения.

Отец подходит ближе, видит мое заплаканное лицо, маму, сидящую с видом, будто кто-то умер и его седые брови сходятся на переносице.

– Что происходит? – голос отца становится строгим, командирским, – Кто тебя обидел?

Ему может быть достаточно совсем немного, чтобы выйти из себя.

Я бросаюсь к нему, обнимаю за шею, знаю, что это поможет, чтобы он не перепутал, на кого ругаться.

– Папа... Влад мне изменил… – едва выдавливаю.

Папа замирает. Я чувствую, как напрягаются его плечи.

Он молчит несколько секунд, переваривая информацию.

Потом аккуратно отстраняет меня, берет за плечи и заглядывает в глаза.

– Пойдем в зал, сядем. – говорит он коротко, – Расскажешь все по порядку.

Мы идем в гостиную. Я сажусь на диван, поджимая ноги. Мама садится рядом, берет меня за руку, ее ладонь взмокшая и дрожит от волнения.

Она меня поддержит, несмотря на то, как любит Влада. Отец же... я знаю, что он будет зол.