Неверный муж. Развода не будет

Глава 9

– Я не хочу его видеть, – выдыхаю, ощутив, как по спине пробегает дрожь, – Совсем не хочу. Все, что Влад скажет, будет ложью. Он уже врал мне в лицо сегодня, там, в квартире. Не хочу слушать это еще раз.

– Я понимаю... – мама на какое-то время замолкает, а затем вдруг выдает то, чего я не ожидаю, – Прости старого дурака... он не привык иначе. Дима... он по-своему за тебя переживает.

Я не знаю, что они наговорили друг другу в конце скандала, может быть отец лучше выразил чувства перед мамой, да и в целом я понимаю, что она любит его и не может через столько лет это все перечеркнуть, но...

– По-своему, – горько усмехаюсь я, – Так, что аж по лицу заехал. Прям любовь во всей красе.

Мама вздрагивает, виновато опускает глаза.

– Он вспылил, – шепчет она, – Ты же знаешь его. Это не оправдание, но... он и себя в этот момент ненавидит. Просто не умеет по-другому. Но он так больше не будет, я не позволю ему.

– Не хочу я такой защиты. И Влада не хочу видеть рядом. Ничего не хочу.

Мы какое-то время сидим молча, перейдя на мою кровать.

Мама, очевидно, понимает, что не может выбрать, муж или дочь, и просто молчит, чтобы не сделать хуже.

Я же ловлю себя на том, что считаю удары сердца, чтобы хоть как-то отвлечься, но мысли все равно возвращаются к одному и тому же.

Влад едет сюда.

– Настя, – мама легонько трогает меня за плечо спустя время, – Если не хочешь с ним говорить, не говори. Никто не может заставить тебя. Даже отец. Но спрятаться от того, что Влад приедет, не получится.

Мама делает паузу, подбирая слова.

– Хотя бы будь честна сама с собой. Ты же... ты ведь все равно не перечеркнула чувства к нему. Как бы ни было больно... я же вижу.

Я отворачиваюсь к окну, смотрю на серое небо.

– Мне все равно на Влада, я больше его не люблю. – вру я и сама слышу, как фальшиво это звучит, – Никаких разговоров с ним не будет. Ни сейчас, ни потом.

Мама ничего не отвечает. Только вздыхает и встает.

– Ладно. Я пойду на кухню. Сделаю тебе чай, хорошо?

Я пожимаю плечами, не обещая, что буду его пить.

Мама уходит, прикрывая дверь, и комната снова погружается в полутьму.

Проходит минут двадцать, потом еще десять. Вроде бы ничего не происходит, но я чувствую, как внутри все сжимается, будто все нутро заранее знает, что будет больно и готовится к этому.

В какой-то момент издалека слышится звук мотора. Машина подъезжает к воротам и глохнет. Я вздрагиваю.

Подхожу ближе к окну, приоткрываю его немного, впуская внутрь морозный воздух.

Холодно, но так, по крайней мере, лучше слышно, что происходит.

Внизу во дворе появляется знакомая фигура. Влад. Сунув руки в карманы, уверенной походкой он выхаживает к воротам ближе.

Я впиваюсь пальцами в подоконник от того, как самоуверенно он сейчас выглядит.

В этот момент из дома выходит отец. Дверь хлопает так, что эхо разносится по двору.

Ворота открываются и Влад делает шаг к нему, но даже не успевает открыть рот. Отец не говорит ни слова.

Просто подойдя вплотную, резко заносит руку и с размаху бьет моего мужа кулаком в лицо.

Влад отшатывается, но не падает.

Качается на ногах, упирается одной рукой в калитку, второй машинально трогает скулу. Потом выпрямляется.

Его подбородок чуть напрягается, но он не отвечает ударом. Не орет, не оправдывается. Просто смотрит на отца, готовый принимать наказание.

Осознаю, что он от удара даже не пытался увернуться, хотя реакция у него отменная. Специально позволил этому случиться.

– Это за мою дочь, – тяжело дыша, произносит отец. Его голос доносится до меня обрывками, но каждая фраза врезается в голову отчетливо, – За то, что ты сделал с ней. За то, что предал.

– Я знаю, что виноват. – отвечает Влад.

Но его слова тонут в агрессии моего отца:

– Я думал, ты мужик, – вижу сверху, как отец делает шаг ближе, – Мало было моей дочери? Мало того, что она всю жизнь одному тебе посвятила?

Теперь Влад молчит, только взгляд становится еще жестче.

Если бы не поведение Соколова в квартире, решила бы, что ему правда тяжело, правда стыдно за свою ошибку.

– Ты хоть понимаешь, насколько низко ты пал? – отец почти шипит, –Насколько сильно сделал Насте больно?

Я кусаю губы до боли. Слова отца режут по ушам. Не хочется все это слышать и видеть, но я не могу оторваться и уйти от окна.

– Я... – Влад наконец открывает рот.

Но отец резко поднимает руку, пресекает его:

– Не смей. Я не для того тебя сюда звал, чтобы ты врал мне в глаза так же, как врал Насте. Все свои отмазки можешь оставить при себе. Я слишком стар для этих сказок.

Влад стискивает челюсть. Снова опускает глаза на секунду, будто признавая поражение в этом раунде, но потом поднимает взгляд на отца, выдерживает его.

– Я не оправдываюсь. То, что я сделал, оправданий не имеет. Я это знаю. – говорит Соколов глухо, – Но семью из-за этого я не позволю уничтожить. Только Настю вижу своей женой.

От этой фразы у меня внутри все сжимается. Влад уже все разрушил, но делает вид, что это не так.

И отец тоже. Он усмехается безрадостно.

– Хоть одна разумная мысль, – бурчит себе под нос, кивая, – Слушай сюда, Соколов. Ты меня разочаровал и это еще мягко сказано. Но речь сейчас не обо мне. Ты сделал больно Насте. Ты выбил почву у нее из-под ног. И если после всего этого ты думаешь, что можешь просто сказать ей пару красивых фраз и все станет как раньше, ты еще глупее, чем я думал.

Между ними повисает пауза.

– Но, – продолжает отец, и голос у него становится другим, жестким, но уже без той первичной ярости, – Моя дочь тебя любит. Я это вижу, нравится мне это или нет. И ты, несмотря на свою идиотскую выходку, ее не бросаешь. Не сбежал, не спрятался. Приехал. Значит, у тебя еще есть шанс не быть окончательно ничтожеством.

Влад выдыхает медленно, пар клубится изо рта в холодном воздухе.

– Что мне нужно сделать, чтобы исправить ситуацию? Я готов. – спрашивает он спокойно.

– Во-первых, завязываешь со всем этим, никаких любовниц, флирта с другими и прочего. Во-вторых, ты извиняешься перед моей дочерью. Не вот это вот твое "ничего не значит", "это пустяк", а нормально, по-человечески. И не один раз, а столько, сколько Насте понадобится, чтобы хотя бы смотреть на тебя без слез. Я ясно выражаюсь? – отец перечисляет условия, будто бы я дала согласие на возможность простить мужа.

Будто мое мнение тут вообще роли не играет и если Влад все это сделает, как попросили, то можно будет закрыть на все глаза.

– Да. – Соколов еще и кивает согласно.

Отец подступает к нему еще ближе, заглядывает прямо в глаза.

– И в-третьих... если еще раз сделаешь моей дочери больно... ты не просто потеряешь жену, ты потеряешь все. Семью, клинику, уважение. Я сделаю достаточно, чтобы твоя жизнь испортилась. Может и старый, но связей достаточно. Ясно?

– Да, мне все ясно, – повторяет Влад вновь, – Я дорожу отношениями между намиши семьями и больше подобной ошибки в совершу.

Они стоят на месте какое-то время, просто смотрят друг на друга. Потом отец отступает на шаг, обратно к дому.

Я все надеюсь, что на этом все не закончится. Что отец передумает вставать на сторону моего мужа.

Но он делает именно это.

– Ладно, – бурчит он, – Дальше ты сам. Настя наверху, в своей комнате. Сделай все, чтобы она тебя, дурака, простила.

После этих слов, отец разворачивается и уходит к дому, даже не предложив зайти. Дверь за ним хлопает. Влад остается один во дворе.

Я застываю, боясь даже вдохнуть.

Как дура надеюсь, что, может быть, он просто уйдет. Сядет в машину, уедет, и все это будет дурным сном. Что все это он обещал просто так. Что он просто наплюет на меня и уедет к Юльке.

Но Соколов не двигается. Стоит посреди двора, запрокинув голову, и смотрит куда-то вверх.

И тут его взгляд встречается с моим.

Я вздрагиваю. На секунду мне кажется, что темнота комнаты скрывает меня, но он чуть щурится и усмехается краешком губ, проводя тыльной стороной ладони по разбитой губе.

– Я тебя вижу, Настя, – говорит он, глядя прямо в мое окно. Голос у него спокойный, тихий, но до меня долетает каждый звук, – Можешь не прятаться в темноте. Сейчас я поднимусь и мы поговорим, жена. Я не уеду, пока мы не помиримся.