Неверный муж. Развода не будет

Глава 11

Слова отца и то, с какой уверенностью он говорит, что знает нас, "баб", становятся последней каплей.

Чаша моего терпения лопается. Меня уже столько раз за сегодня макнули в грязь и унизили, что накопившаяся обида рвется наружу, как если бы лавина все на своем пути сносила.

Отец должен был защитить меня, быть на моей стороне, я ведь его ребенок, пусть и взрослая уже!

А вместо этого он ударил меня и под изменщика подложить готов ради "спасения семьи"! Совсем рехнулся!

– За что я должна говорить спасибо?? За то, что ты меня, родную дочь, заставить готов спать с предателем? И каких ты там вообще "баб" знаешь, отец??

Отец хмурится, его кустистые брови сходятся у переносицы, а на лицо набегает тень.

Он не привык, чтобы с ним так разговаривали, мы редко ссорились, я следовала примеру мамы.

Вижу, что уже устал от скандалов, хочет все закончить, но сам же собирается продолжить спор, приоткрывая рот.

– Дима, это действительно уже слишком, – вмешивается мама, находя смелость выступить вперед вновь. Голос у нее тихий, но в нем звучит отчаянная решимость, – Она права. Ты не можешь заставлять их. Они не дети, сами разберутся, достаточно, что они уже поговорили и...

Отец резко оборачивается к маме, и она испуганно замолкает.

– Замолчи, Лера! – рявкает он так, что мама вздрагивает, – Ты забыла, кто в этом доме хозяин?! Я сказал: они остаются здесь! Вместе! И мне плевать, что вы там себе думаете! Я спасаю их брак, пока вы тут сопли жуете!

– Спасаешь?! – я вклиниваюсь между ними, заслоняя собой маму, – Ты не спасаешь, ты только хуже делаешь! Ты себя слышишь вообще? Хозяин в доме! Да ты тиран! Обычный домашний тиран, который считает, что перед ним на цыпочках ходить должны! Но знаешь, что, папа? Мне уже не пять лет и я не собираюсь тебя слушаться!

Отец багровеет, на шее и лбу вздуваются жилы, как всегда происходит, когда он в ярости.

Служба в горячей точке наложила на него свой отпечаток. Я знаю, что ему сложно справляться со злостью, но больше не позволю себя унижать.

– Анастасия! – почти раздельно произносит отец мое имя, – Закрой рот и не вмешивайся. Будет так, как я скажу!

Меня потряхивает от смеси адреналина и страха, но я все равно выкрикиваю, вздернув подбородок:

– Не закрою. С меня хватит, отец! Хватит этих унижений! И тебе придется меня выслушать! Или что, ты ударишь меня еще раз? Как тогда? Ну давай! – внутри все клокочет, когда кричу все громче, – Покажи всем, какой ты примерный семьянин и хозяин в доме!

Отец сжимает кулаки, его желваки ходят ходуном по скулам.

– Ах ты, мелкая неблагодарная соплячка! – рычит он, надвигаясь.

Я вижу тьму в глазах отца, вижу, что он от ярости уже снова плохо себя контролирует.

Мама рядом с ним что-то успокаивающе тараторит, пытаясь сгладить ситуацию, но это не помогает.

Чувствую, как сердце бешено колотится и готовлюсь, что вот сейчас папа все-таки ударит вновь. Снова сделает мне больно, наплевав на то, что раньше всегда говорил, что это перебор.

Но в следующую секунду кто-то одним движением властно задвигает меня за спину.

Растерянно моргнув, я вскидываю глаза и пялюсь в затылок Влада. От переизбытка эмоций я даже забыла, что он все это время наблюдал за скандалом.

– Что значит "ударишь еще раз"? – севшим голосом спрашивает Влад, – Вы что, ударили Настю, пока меня не было?

Я отступаю на шаг, хочу сама вмешаться и сказать, что никакая защита от этого изменщика мне не нужна.

Но натыкаюсь взглядом на серьезный профиль мужа. На сжатые до побелевших костяшек кулаки и почерневшие от злости глаза.

Тушуюсь.

Он же... он не просто зол, он в ярости.

С чего вдруг?

Разве Владу не все равно? Зачем он вмешивается?

Отец переводит взгляд на зятя и морщится.

– Не твое дело, Влад, – бросает он пренебрежительно, – Может быть это и было слишком, но я сам буду решать, как воспитывать свою дочь. А ты лучше бы...

Отец не успевает договорить. Влад оказывается рядом с ним в одно мгновение.

Я даже не успеваю заметить замах, только слышу глухой, тяжелый звук удара и вижу, как голова отца дергается назад.

– Влад! – вскрикивает мама, бросаясь к ним, – Не надо! Прекратите!

Отец отшатывается, хватаясь за челюсть.

В его глазах читается шок. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет поднять на него руку в его собственном доме.

Тем более, Влад стерпел удар ему самому в лицо и даже не разозлился. Принял такое наказание послушно, но теперь, когда речь зашла обо мне...

Соколов как с катушек срывается.

– Ах ты... – рычит отец, выпрямляясь и сжимая кулаки.

Но сделать ничего не успевает. Влад хватает отца за грудки и мощно встряхивает.

– Совсем с ума сошел, бить ее? Я думал мне показалось, когда увидел красную щеку, а ты... еще что-то про меня говорил! – рычит мой муж в лицо своему тестю, – Если еще раз ты посмеешь хоть пальцем тронуть Настю – я от тебя мокрого места не оставлю, вояка хренов! Хочешь показать, какой крутой, меряйся причиндалами со своими солдатиками, а женщину трогать не смей! Это перебор.

Широко распахнутыми глазами, я слежу за всей сценой. В обычной ситуации любая женщина была бы рада, что муж защищает ее, даже если он родного отца.

Но сейчас... появляется ощущение, что двое спорят о дозволенности разных действий по отношению к своей вещи, учитывая, что один предал, изиенив, а второй оказался диким тираном.

– Ах ты щенок! Ты мне еще указывать будешь?! – хрипит отец.

Он пытается ударить Влада в ответ, но мама виснет у него на руке, крича что-то неразборчивое. Начинается потасовка, ругань, крики.

Я смотрю на этот хаос и понимаю: с меня хватит. Этот дом сошел с ума, моя семья сошла с ума и участвовать в этом я не хочу.

Не хочу видеть, как они калечат друг друга, как мама плачет, как рушится все, что было мне дорого.

Развернувшись, я бегу к лестнице, перепрыгиваю через ступеньки. В прихожей хватаю куртку с вешалки, на ходу всовываю ноги в ботинки, даже не зашнуровывая. Сумка... где сумка? Вот она, на тумбочке. Сгребаю ее и вылетаю за дверь.

Холодный воздух бьет в лицо, хоть немного приводя в чувства. Я бегу по дорожке к калитке, поскальзываясь на снегу. Все равно, куда, лишь бы подальше этого безумия.

Надоело. Как же все это надоело!

Я уже хватаюсь за ледяную ручку калитки, когда слышу сзади быстрые шаги.

– Настя! Стой!

Не оборачиваюсь. Вместо этого выскакиваю на улицу и бросаюсь бежать. Вот только через пару шагов ноги скользят по льду. Сильная рука хватает меня за локоть, дергает к себе и я проезжаюсь на скользких подошвах прямо в объятия к мужу.

– Далеко собралась? – рыкает он, сверкая глазами.

Ноздри тяжело раздуваются, челюсть крепко сжата. Влад до сих пор зол до чертиков. Если честно, таким взбешенным, я его никогда не видела.

Будто дикий зверь, который только и ищет, кому вцепиться в глотку.

– Это не твое дело вообще! – я пытаюсь вырваться, бью его свободной рукой по груди, – Отпусти немедленно! Возвращайся обратно, вы там, кажется, не разобрались до конца, кто больше альфа!

– Все мы разобрались. – разозлившись вдруг еще сильнее, Влад встряхивает меня за плечи, – Ну хватит, куда ты сейчас побежишь? У тебя хоть деньги с собой есть?

С моих губ срывается истеричный смешок. Что это вдруг за забота в нем взыграла?

Это из-за того, что он узнал о ударе от отца? Или это попытка в удобный момент выбить прощение? А может быть все вместе?

Не знаю, но меня в любом случае это раздражает.

– Влад, я готова хоть на картонке на улице спать, лишь бы не рядом с тобой, если понадобиться.

– Настя, прекрати. Давай хоть до дома довезу тебя, а сам останусь в машине?

В голосе Влада сквозит чуть ли не ласковая забота... и это после того, сколько всего успело случиться...

– Прекрати! Зачем сейчас из себя заболтивого строишь? Зачем снова ведешь себя так, будто любишь?? – выкрикиваю ему в лицо, задрав вверх подбородок, – Если бы это было так, ты бы не унижал так меня! И не позволил бы себе... ай!

Влад вдруг сгребает меня в охапку и тащит к машине, не дав договорить.

Вскрикнув, я принимаюсь возмущенно брыкаться.

– Ну все, достала! Даже подвезти что ли нельзя?! – рявкает он, запихивая меня в салон.

Соколов забирается в салон следом, да так, что наши носы почти сталкиваются и я встречаюсь с черным взглядом мужа, явно не сулящим мне ничего хорошего.

– Ты не останешься на улице. Не после того, как я узнал, что тебя уже успели ударить. Все, разговор закончен, едем.