Невеста злодея из Рэйвен-Холла

1. Таинственный незнакомец

В день, когда я обнаружила в себе силу Истока, я поняла, что простой моя жизнь не будет. Счастливой — тоже.

Не сказать, что и до того у меня были веские поводы для радости. Мама умерла, едва подарив меня миру. Я верю в то, что мой отец горевал по ней. Но несколько лет спустя его сердце покорила Гертруда, моя будущая мачеха, теперь носящая под сердцем дитя моего отца. Если верить целительницам — моего будущего сводного брата.

Казалось бы — радуйся, ведь теперь у тебя есть полноценная семья. Однако божественный свет Дочери Звезд на нас с папой не пролился. Не подарил ни одному из нас счастливую судьбу.

Теперь папа серьезно болен, а я стараниями Гертруды буду отдана магу за звонкие монеты. Я стану для него подпиткой, магическим усилителем его дара, ведь собственным я не обладаю.

Хуже того — этим магом станет сэр Годрик, мерзкий, заносчивый старикашка, который славится противоестественным интересом к молоденьким девушкам. Все его служанки и помощницы очень молоды и хороши собой. И все очень плохо кончают.

Я не привыкла перечить Гертруде, но, узнав о ее выборе, смолчать не могла.

— Гертруда… Но ведь сэр Годрик…

Мачеха — высокая стройная женщина с темными волосами, все еще сохранившая былую привлекательность, вздернула тонкую бровь.

— Что? Богат? Обладает собственным имением? Поможет твоему отцу справиться с болезнью, а нам троим — пережить зиму?

Она давила на больное, но меня продолжала колотить дрожь. Я ведь не просто буду помогать сэру Годрику в качестве Истока. Я отправлюсь в его поместье. Буду жить там… с ним.

— Но ходят слухи…

Гертруда утомленно коснулась висков, всем своим видом показывая, что я отчаянно надоела ей своими капризами. Вот только я впервые в своей жизни решилась на протест. Просто потому, что моя жизнь рушилась на глазах, и терять мне было уже нечего.

— Моя дорогая Флоренс…

Глупости. Никогда дорогой я для нее не была. Скорее, раздражающей помехой, обузой и вечным напоминанием о том, что у папы когда-то была другая любимая женщина.

— Я не думала, что ты уделяешь такое внимание этим бредовым слухам. Впредь я не желаю слышать ничего подобного о нашем будущем уважаемом госте. И в его присутствии будь добра вести себя соответствующе.

Что значит — как тихая серая мышь, которой меня считала Гертруда.

И все. На этом закончился и наш разговор, и мой стремительно погасший протест.

Солнце медленно клонилось к закату, когда меня снова позвали. Нервно теребя подол простого серого платья, я послушно вошла в гостиную, где Гертруда улыбалась так, словно кот, съевший канарейку. Но в глазах ее плескалось нетерпеливое, хищное ожидание.

— Флоренс, дитя мое, у нас гость, — проворковала мачеха, жестом приглашая меня вглубь комнаты.

Он стоял там — расплывшийся во все стороны, с редкими поседевшими волосами и пальцами, напоминающими разварившиеся сардельки. Лицо с маленькими глазками утопало сразу в двух подбородках. Должно быть, сэр Годрик очень сожалел, что при всей своей магической силе не может ничего сделать со своей внешностью. А может, считал, что его дар, власть и богатство окупают все.

Пока его глазки жадно изучали мое лицо, Гертруда распевалась во все горло:

— Только взгляните на нашу Фло! Мало того, что Исток, так еще и красавица!

Я недоверчиво покосилась на нее. Это я-то? Со своим ничем не примечательным лицом, худобой и бледной кожей?

Видимо, Гертруда поняла, что перегнула палку, и тут же запричитала:

— Бедность немного подкосила нашу семью, но если ее откормить и приодеть…

Сэр Годрик поцокал языком, глядя на меня столь же оценивающе, словно на корову на базаре.

— Худа, это точно. Распусти-ка волосы.

Я воззрилась на него. Волосы?! При чем тут вообще волосы? Я ведь должна была стать для него подпиткой! Однако Гертруда за спиной сэра Годрика сделала страшные глаза, и мне пришлось подчиниться.

Я дернула за ленту, стягивающую кончик косы, распустила ее, позволяя волосам мягкими волнами упасть мне на грудь. Они, пожалуй, были главным моим достоянием. Папа говорил, что они у меня от мамы. Цвета белого льна с легким золотистым сиянием, тяжелые и густые.

Из груди сэра Годрика вырвался восхищенный вздох. Я стиснула зубы до ноющей боли.

— Вы не хотите проверить мою силу Истока? Вы ведь именно для этого меня приобретаете, верно?

Из-за переполняющей меня почти незнакомой злости слова получились резкими и отрывистыми.

— Флоренс! — ахнула Гертруда. Но тут же, как умелый торговец, изменила тактику. — Видите, сэр Годрик, как она мечтает стать вам полезной!

Чушь. Ему полезной я быть не хотела. Все, чем занимался сэр Годрик — это выполнял дорогостоящие заказы влиятельных и высокородных жителей Даневии. А опускаться до помощи простых людей, судя по всему, было ниже его достоинства.

Я же мечтала служить подпиткой целительницам, алхимикам и артефакторам, которые помогали простым горожанам, защищая их от бед, а порой и вовсе спасая им жизни. Но Гертруда моей судьбой распорядилась по-своему.

Сэр Годрик сощурил свои и без того маленькие глазки, так что они и вовсе превратились в щелочки.

— Я — маг, бывший графский советник, — высокомерным тоном сказал он. — Я и без того вижу силу в тебе. Или ты сомневаешься в моей собственной?

Да нет, не сомневаюсь. Поговаривали, что сэр Годрик превращает неугодных ему помощниц и служанок в зверушек, которых держит в своем зверинце.

Не знаю, чем бы это закончилось, но тут входную дверь сотряс уверенный, громкий стук. Гертруда нахмурилась. Пожилая служанка Матильда поторопилась открыть дверь.

Я так и замерла у самого порога в гостиную, а потому увидела его.

Последние лучи заходящего солнца играли на темных волосах незнакомца, создавая вокруг его фигуры таинственный ореол. Я не знала, кто он, но почувствовала, как внутри все сжалось от страха и одновременно от какого-то странного, почти греховного восхищения.