Невеста злодея из Рэйвен-Холла

2. Сделка

В полнейшей прострации я наблюдала за тем, как ветер, ворвавшийся в наш дом через открытую дверь, уносит прочь пылинки, которые недавно были сэром Годриком.

Гертруда, охнув, осела на пол, словно куль с мукой. Матильда бросилась к ней с нюхательной солью.

— В-вы п-превратили сэра Годрика в п-пыль? — заикаясь, ошарашено проговорила я.

— Я лишь наказал его за непотребные мысли, — вкрадчивым голосом сказал незнакомец. — Этот свин в человеческом обличье хотел сделать с вами нечто очень нехорошее и, на мой взгляд, не соответствующее ни его возрасту, ни статусу.

Я закрыла лицо руками. Происходящее напоминало какой-то безумный кошмар.

Да, я не хотела быть купленной сэром Годриком, но и такой судьбы ему не желала! И что, в конце концов, нужно от меня этому незнакомцу?

Гертруда, чуть придя в себя, накинулась на него с обвинениями:

— Да вы хоть понимаете!..

Он вскинул руку, затянутую в черную кожаную перчатку, заставив ее умолкнуть на полуслове. Было что-то такое в его глазах, отчего перечить ему совершенно не хотелось.

— Понимаю. Сколько этот неуважаемый господин обещал вам за Исток?

Глаза Гертруды знакомо заблестели. Пауза требовалась ей отнюдь не для того, чтобы вспомнить. А чтобы все просчитать. Ей нельзя было затребовать слишком много, чтобы не отпугнуть потенциального покупателя. Но и позволить себе продешевить она, конечно же, не могла.

— Сорок золотых, — вскинув подбородок, заявила она. — И десять — за моральный ущерб от этого… действа. Если кто-то увидел, что здесь произошло…

— Я заставлю его молчать, — отрезал незнакомец.

По спине пробежал холодок. Да кто же он такой?!

Мелькнувшую в голове мысль я тут же прогнала — с той же решительной яростью и быстротой, с какой благородный господин отшатывается от прокаженного.

Нет. Этого быть не могло.

— Но так и быть. Пятьдесят золотых — достойная цена за Исток. — Незнакомец взглянул на меня. — Если, конечно, она не пожелает присоединиться ко мне по доброй воле.

Не задумываясь, я решительно качнула головой. Пусть оскорбится, путь думает, что пожелает. Но нашей семье нужны эти деньги. Прежде всего они нужны моему отцу.

На губах незнакомца заиграла ледяная усмешка.

— Хочешь быть купленной? Так тому и быть.

Я сглотнула. Зачем он это подчеркнул? Хочет указать мне на мое место?

В три широких, стремительных шага он преодолел разделяющее нас расстояние. Я затаила дыхание, сама не знаю, почему. Но он был так близко… От него пахло отчего-то дымом, а еще — корицей. И чем-то терпким, трудно уловимым.

Хищной тенью проскользнув мимо меня, незнакомец подошел к столу. Как завороженная, я наблюдала, как он элегантным, почти небрежным жестом стягивает с рук черные перчатки. Пальцы его оказались длинными и тонкими. Отчего-то в голову постучалось “чувственными”, что смутило меня и спутало мои мысли.

Из вынутого из-под плаща кошелька на столешницу из темного дерева посыпались монеты. Золото звякнуло. В свете камина монеты казались расплавленным солнцем.

Незнакомец с усмешкой наблюдал, как глаза мачехи пожирают монеты. Поджав губы, Гертруда принялась торопливо собирать их, словно боялась, что они могут раствориться в воздухе. Или, как сэр Годрик, превратиться в пыль.

На меня мачеха больше не смотрела.

Незнакомец снова повернулся ко мне, и на этот раз в его глазах не было холода. Но внимательный, изучающий взгляд все с такой же легкостью проникал в самую душу.

— Теперь ты будешь жить со мной, в моем поместье. — Голос его был мягок, но за этим шелком ощущалась сталь.

Он протянул мне руку, и этот жест, несмотря на все мои страхи, казался невольно притягательным. Я вложила свою ладонь в его, и наши пальцы соприкоснулись. От этого по моему телу пробежала волна жара.

Я взглянула в темные глаза, в которых то вспыхивали, сменяя друг друга, то гасли искры эмоций — сдержанное любопытство, жгучий интерес, пронзительный холод.

Я не знала, куда он меня поведет и что со мной будет, но я была заворожена им, словно околдована. Меня влекло к нему с такой силой… Впору заподозрить, что виной тому его дар. Ведь Истоки нужны лишь магам.

Каким же магом был он?

— Могу я спросить, о каком поместье речь? — живо осведомилась Гертруда.

К ней вернулся интерес к происходящему, и понятно, почему. Некоторые Истоки, преданно служащие своим хозяевам или нанимателям благородных кровей, со временем перевозили в их имения всю свою семью. Еще одна причина, по которой Гертруда так хотела продать меня сэру Годрику.

— Поместье Рэйвен-Холл.

Вороний замок.

Я зажмурилась. Моя рука, прежде вложенная в его руку, обессиленно повисла вдоль тела.

— Вы — лорд Шадоу, — хрипло, безжизненно сказала я.

— Теперь вы никогда на меня больше не взглянете?

Сейчас в его голосе звучала ледяная усмешка. Усилием воли я заставила себя открыть глаза. Почему он, воплощение всего плохого, что может нести в себе магия, так несправедливо красив?!

Эта красота отчего-то пугала еще сильнее, чем слухи о нем.

Слухи. Весь город шептался о лорде Шадоу уже несколько недель — с тех самых пор, как он прибыл в Уэстфорд. Само его родовое имя означало “тень” или “полумрак”, олицетворяя и тайны, что его окружали, и жуткий, мрачный дар, которым он обладал.

Дар, который я отныне буду обязана подпитывать собственной силой Истока.

Но зачем ему понадобилось покупать меня? Он ведь просто мог забрать то, что ему нужно.

Я расширенными глазами смотрела на лорда Шадоу. Злодея, чье имя произносили шепотом. Темного мага, способного управлять темными силами, наводить порчу и превращать людей в тень. Или, как оказалось, в пыль.

Теперь уже и сэр Годрик казался мне не таким уж плохим хозяином. Мысль о том, что меня отдают этому пугающему человеку, вызывала ужас.

Но назад дороги нет.

— Я только попрощаюсь с отцом, — едва слушающимися губами проговорила я.