Невеста злодея из Рэйвен-Холла

3. Тьма над Уэстфордом

В своей комнате я повесила на плечо небольших размеров дорожную сумку с приготовленными загодя вещами и дрожащими пальцами заплела косу. На ватных от волнения и плещущейся в душе тревоги ногах спустилась по лестнице.

Лорд Шадоу взглянул на меня снизу вверх.

— Зря ты заплелась, — своим низким и отчего-то будоражащим голосом сказал он. — Твои волосы и глаза — это твои главные достоинства. Конечно, если не брать в расчет то, что ты — драгоценный Исток.

Я вспыхнула. Да что же он меня рассматривает, как всю ту же корову на рынке! Глаза у меня красивые… Да обычные голубые глаза, с такими пол города ходит! И вообще… Он что, правда считает, что кроме волос и глаз, в моей внешности нет ничего особенного?

Пришлось напомнить себе, что так, на самом деле, считала и я сама. И моя мачеха… И весь Уэстфорд. Но почему-то именно мнение лорда Шадоу задело меня и возмутило до глубины души.

Я вообще не должна об этом думать! Особенно если учесть, что мне предстояло отправиться в Рэйвен-Холл, о котором ходило не меньше мрачных слухов, чем о моем, помилуй Дочь Звезд, хозяине.

Вслед за ним я покинула дом. Дверь за моей спиной захлопнулась в то же мгновение.

— Ваша мачеха — само очарование, — хмыкнул идущий впереди лорд Шадоу.

— То же самое можно сказать и о вас, — вырвалось у меня.

Он резко остановился. Развернулся с вздернутой бровью и изумлением в глазах. Не успев среагировать, я налетела на него.

Одно могу сказать — впечатываться в крепкую мужскую грудь, может, и приятно, но не тогда, когда та принадлежит магу, способному стереть тебя в порошок.

Ладно, это все равно приятно.

Особенно если этот маг держит тебя теперь обеими руками за плечи, словно заключая в объятия.

— Осторожнее, цветочек.

— Цветочек? — опешила я.

— Тебя ведь зовут Флоренс, верно?

Итак, он знал мое имя. И, судя по всему, знал латынь, на которой мое имя звучало как “цветущая” или “цветок”. Но не цветочек же!

— Так что насчет моего очарования? — вкрадчиво поинтересовался лорд Шадоу.

Я прикусила язык. И не стоило напоминать, что сделать это нужно было гораздо, гораздо раньше. Но терять мне было уже нечего.

— Это часть вашего дара, верно? Этот ваш темный магнетизм? Такой способ привлечь невинную жертву и использовать ее в своих целях, пока она не опомнилась?

На губах лорда Шадоу заиграла понимающая улыбка.

— Нет, цветочек. Распространенное мнение, но ошибочное. Если ты чувствуешь ко мне влечение, мой дар тут совершенно ни при чем.

Отпустив мои плечи, которым тут же стало холодно, он как ни в чем не бывало направился вперед.

Я поняла, что выдала себя, что называется, с потрохами. Чувствуя, как краска заливает лицо, наконец оторвала себя от земли и бросилась вперед. Да так рьяно, что сумка ударила меня по боку.

— Я ничего к вам не чувствую! — возмущенно воскликнула я.

— Конечно, — легко согласился лорд Шадоу.

— Я серьезно!

— Я тоже.

Я открыла было рот, чтобы возразить… чему? Но тут увидела стоящую на дороге карету, запряженную вороным конем.

Ее каркас был выполнен из темного дерева — мореного ясеня, скорее всего, и украшен резными орнаментами, напоминающими переплетающиеся ветви деревьев. Кузов экипажа имел вытянутую форму с закругленными краями и высокими бортами. Крыша была слегка изогнута, словно свод готического собора, окна были узкими и арочными, со свинцовыми переплетами и темным витражным стеклом.

— Ого, — выдохнула я.

Не карета, а целое произведение искусства. Воплощение мрачной элегантности и таинственности… как и сам лорд Шадоу.

Я представила, как карета тенью скользит по улицам Уэстфорда, приковывая к себе взгляды горожан. Во всем мире, наверное, не найдется более подходящего экипажа, чтобы доставить темного мага с его добровольной пленницей в его мрачный замок.

Лорд Шадоу открыл дверь кареты и протянул мне руку. Та снова была затянута в кожаную перчатку, что вызвало одновременно и досаду, и облегчение.

Мне больше никогда не стоит его касаться вовсе, чтобы не испытать снова то странное чувство притяжения, пронизывающее все мое естество. Чтобы, не дай богиня, ненароком ему не поддаться.

Пусть лорд сколько угодно говорит о том, что его дар к этому не имеет никакого отношения… Откуда тогда это во мне взялось? Я ведь ничего подобного прежде не испытывала. А он — злодей, воплощение тьмы, нависшей над Уэстфордом. С чего бы мне тянуться… к нему?

Как могла элегантно, я взошла на подножку. Уселась на мягкое сидение, сбросив сумку с плеча. Лорд Шадоу опустился напротив. Постучал по стене кареты, веля кучеру трогаться.

Экипаж ехал так мягко, словно ухаб и неровностей на мостовой не существовало, а вороной и вовсе парил над дорогой.

Я украдкой посмотрела на своего спутника. Впрочем, украдкой не вышло. Его глаза, темные, как оникс, снова с легкой смешинкой во взгляде изучали меня.

— Надеюсь, тебе понравится в Рэйвен-Холле, — снова возвращая бархатность голосу, сказал лорд Шадоу.

Почему-то меня это рассердило. Вот зачем притворяться тем, кем он не является? Зачем делать вид, что его волнует мое душевное спокойствие или даже комфорт?

Я не учла, что для лорда я — словно открытая книга.

— Что тебя тревожит?

— Вы правда не понимаете?

Я поразилась сама себе, услышав, что мой голос звенит от едва сдерживаемого гнева.

— Я же спрашиваю тебя, — с прохладцей сказал лорд Шадоу. — Значит, хочу услышать это от тебя. Понимаю я или нет — вопрос второстепенный.

— Ну хорошо… Меня тревожит то, что я Исток. То, что я стану помогать в делах плохому человеку! А вы определенно именно такой! — с вызовом сказала я.

Ждала, что лорд разозлится, но он лишь приподнял бровь, как будто удивленный.

— О, неужели? И на основании чего ты сделала такой вывод? По слухам городских сплетниц или, может быть, из-за моей великолепной внешности, которую ты считаешь корнем зла?