Невеста злодея из Рэйвен-Холла

11. Не самый обычный кот

В ожидании возвращения Графа Сумрака я побродила по саду, перемолвившись с Амелией парой фраз, и прочитала несколько страниц невероятно увлекательной книги о магических изобретениях. Из всего арсенала огромной библиотеки Рэйвен-Холла я выбрала именно ее потому, что хотела понять, действительно ли причудливые механизмы в ритуальной комнате является усилителями… или же чем-то другим.

Однако до рисунков с детальным устройством различных механизмов я так и не добралась, неожиданно увлекшись историей появления первого в мире артефактора.

Во времена, когда магия была дикой и непредсказуемой, а боги были ближе к смертным, жил человек по имени Элай. Он не был ни воином, ни мудрецом, ни пророком. Он был просто наблюдателем, чьи глаза видели мир иначе, чем другие. Элай проводил дни, блуждая по лесам и полям, слушая шепот ветра, шелест листвы и журчание ручьев. Он не просто видел природу — он чувствовал ее. Ощущал, как энергия жизни пульсирует во всем сущем.

Однажды, блуждая по склонам гор, Элай наткнулся на пещеру, скрытую за водопадом. Вода, падая с высоты, создавала завесу из водяной пыли, за которой таился вход. Стены пещеры были покрыты кристаллами, мерцающими таинственным светом. Элай кожей чувствовал исходящие от них магические токи. Казалось, кристаллы резонировали с его собственной энергией, словно были настроены на его волну.

Зачарованный красотой пещеры и царящим внутри умиротворением, Элай провел в ней несколько часов. Медитировал, пытаясь понять природу магии, которая пронизывала все вокруг. И в какой-то момент осознал, что магия — это энергия, которая может быть направлена, словно текущий по руслу поток реки.

Желая проверить свою догадку, Элай сжал в руках небольшой речной камушек и почувствовал, как его собственная энергия сливается с камнем. Тот словно потеплел в его руках, и в нем зародилось слабое, но ощутимое свечение. Так Элай понял, что способен делиться магией и вдыхать жизнь в неодушевленные предметы.

Вдохновленный открытием, горящий желанием понять границы своих сил, он брал камни, кости, дерево, металл и пытался наделить их своей магией. Первые попытки были неудачны, но Элай не сдавался. Он продолжал учиться, наблюдать, экспериментировать. Он понял, что не все предметы одинаково восприимчивы к магии: некоторые отталкивают ее, а другие, как губка, впитывают ее в себя.

Со временем Элай научился создавать предметы, обладающие особыми свойствами. Он вырезал из дерева посох, который помогал ему лучше ощущать окружающую природу, выковал из металла меч, способный рассеивать тьму, сплел из трав оберег, который защищал от болезней. Каждый предмет был наделен частицей его собственной магии, был продолжением его воли.

Слух о его необычных способностях вскоре распространился среди людей. Они приходили к Элаю за помощью, и он делился с ними своей магией, создавая талисманы и магические инструменты.

Элай открыл людям новый способ взаимодействия с магией, показав, что она может быть не только дикой и непредсказуемой, но полезной и созидательной. Его творения были не просто предметами, а частью его души, его энергии, самой его сущности. Он научил людей ценить магию не только как силу, но и как возможность созидать и преобразовывать мир вокруг себя.

Века спустя артефакторы по всему миру продолжают его наследие, напоминая о том времени, когда магия и ремесло впервые соединились в руках одного человека.

Дочитав последнюю строчку, я прижала книгу к груди. Хотела бы я обладать своим собственным даром, а не просто быть живым усилителем и… ходячим артефактом.

Признаться, я даже не против помочь Шадоу с его экспериментами. Мир магии манил меня с самого детства, но и теперь, с пробуждением во мне силы Истока и после сплетения был все та же от меня далек, словно отделенный от меня непроницаемой завесой…

От невеселых размышлений меня оклик лорда. Я вскочила. Граф Сумрак вернулся!

Сбегая по ступенькам, я от волнения запуталась в ногах. И, конечно, споткнулась. Амелия, беседующая о чем-то с котом, бросилась ко мне, но опоздала.

Я даже не знаю, откуда появился Шадоу. Когда я слетала по лестнице, его не было рядом. Но его сильная рука схватила мою за предплечье и несильно дернула назад — в обратную сторону от пола, с которым собирались встретиться мои колени или, не дай богиня, мой нос. Пусть он и не был идеальным (скорей неизящно курносым), но он мне нравился.

И теперь я прижималась спиной к груди Шадоу, чувствуя исходящую от него пьянящую терпкость алхимических ингредиентов и дыма.

— Снова ищешь опасность на ровном месте? — с легкой издевкой прошептал он мне на ухо.

Я пробормотала что-то неразборчивое.

— Я не всегда буду рядом, цветочек. Может, пора уже учиться уверенно держаться на ногах?

Шадоу все еще держал меня за предплечье, позволяя мне даже через ткань платья ощущать тепло его пальцев. Я элегантно (во всяком случае, я на это надеялась) высвободилась и, вскинув подбородок, направилась к Графу Сумраку, который с любопытством смотрел на меня.

Тихо хмыкнув, к коту подошел и Шадоу.

— Ну, Граф Сумрак Белое Пятнышко, что же вы узнали?

— Вы специально называете кота его полным именем?

— Ты про Графа Сумрака Белое Пятнышко? — невинно осведомился Шадоу.

Я ответила ему долгим взглядом и с удовольствием отметила, как по тонким губам скользит тень улыбки.

— Мне нравится это имя. В конце концов, я же его и придумал.

— Вы решили назвать кота Граф Сумрак Белое Пятнышко? Вы? — изумилась я.

Кто угодно на всем белом свете… но только не он.

— Видишь, это заразительно, — посмеиваясь, сказал Шадоу. — Что до твоего вопроса… Да, это был я. Справедливости ради, мне тогда было лет шесть.

— Шесть лет, — тихим эхом отозвалась я. — Так это ваш кот.

А я-то думала, что лорду он достался вместе с Рэйвен-Холлом и остальными призраками…

Шадоу поморщился, будто досадуя, что мне открылась о нем даже такая мелочь. Я боялась, что он снова замкнется в себе, и поспешно перевела тему.