Невеста Змея. Испытание Судьбой

5

Высокая трава пригибалась к земле под ногами, когда змеистые корни так и скользили под подошвой, заставляя лишний раз вздрагивать и хвататься за сухую и чёрствую кору сосен. Запах свежей хвои и смолы буквально наполнил воздух, и стараясь не запнуться об какую–то поваленную ветку, я остановилась только у развалившихся камней. Сердце сжали стальные когти сомнения.

Дом и вправду разрушился. Не останови меня тот странный голос, словно взявший из–под земли, мы так и прошли бы мимо и не заметили. Да и вряд ли его можно было заметить, будь он даже цел: судя по сгнившим доскам, строение было одноэтажным, и находилось на склоне, да и всю крышу когда–то покрывал тёмный мох с рыжими промельками. Через старые доски на полу уже начали прорастать молодые ели и высокая жёлтая трава, а кое–где ещё можно было рассмотреть остатки от стульев и столов.

Ступив на неприятно заскрипевший пол, так и готовый проломиться под ногами, я осторожно прошла вперёд, разгребая ботинком старые щепки и осматриваясь в надежде найти хоть что–то, издали напоминающее дверь в подвал. Но либо тут всё сгнило до такой степени, что от подвала лишь одни буквы в письме и остались, либо и в помине не было никакого подвала.

– Ну что там?! – послышался встревоженный голос Тани, так и продолжающей стоять на дороге из белого щебня с двумя рюкзаками у ног.

– Ничего, – только и качнула головой я, чувствуя, как начинаю разочаровываться в своей идеи отправиться в Карпаты всё больше и больше. Лучше бы сидела дома, разгребала старые прабабушкины завалы и задавалась вопросом: зачем старушке столько панталонов?..

Под сапогами что–то тихо брякнуло, и тут же затрещало, грозясь провалиться и утащить с собой меня, вовремя отшагнувшую назад. Удивлённо наклонив голову, от чего тяжёлая коса даже соскользнула с плеча, я отбросила прогнившую деревяшку, с замершим от восторга сердцем смотря на квадратную стальную дверь, тщательно укрытую грязным ковром. А вот и подвал.

– Тань, я нашла! – чувствуя, как восторг вздымается в груди подобно крепкому вину, крикнула я, вытащив из кармана кожаной куртки серебристый фонарик и с ужасным скрипом отворив дверцу.

В лицо тут же дыхнула подвальная сырость и почти полувековой мрак, так и заставив закашлять и скользнуть белым светом по бетонным ступеням, ведущим во тьму. Спускаться? Потолок тут, кажется, надёжный, обвалиться не должен. Вот только что внизу там поджидает? Вода по колено с лягушками и змеями? От такой картины меня даже передёрнуло, но решившись, всё же осторожно шагнула на ледяную ступеньку подвала.

Сырость влажным покрывалом буквально овеяла со всех сторон, но что странно: бетонные стены подвала были вовсе не влажными, а сухими, пусть и холодными. Да и мха нигде не было, что совсем не ввязывалось в представление о месте, которое я уже успела представить себе во всех красках. Даже воздух тут был не затхлым, а каким–то чистым, словно там, внизу, есть ещё один выход, через который можно свободно пройти к той же самой дороге из белого щебня внизу. Ну или хотя бы рядом.

Ступени закончились так же быстро, как и неожиданно представшая перед глазами железная решётка с коркой ржавчины. Провозившись минут десять с замком и шпилькой, я наконец толкнула неприятно резанувшую по ушам своим скрипом дверцу, войдя в то, что никогда не назвала бы подвалом.

Каждый раз, стоило только подумать о подвале, как перед глазами проскальзывало небольшое помещение в земле, обязательно пропахшее сыростью и квашенной капустой, со множеством банок и ящиков, в которых хранились продукты. Но тот «подвал», который подразумевала в письме прабабка, совсем не укладывался с тем подвалом, который обычно представляла себе я. Да и подвалом это место невозможно было бы назвать…

Перед глазами, насколько хватало света фонарика, растянулся чёрный свод коридора с потрескавшимися колоннами вдоль шероховатых стен и идеально начищенным полукруглым потолком, в котором можно было разглядеть собственное отражение. Казалось, ещё чуть–чуть, и запросто поверишь, что оказался за границей собственного мира, и постепенно начинаешь ловить себя на мысли, что, может, легенда о Господаре не такая уж и легенда? Иначе как прабабка смогла «вырыть» этот самый «подвал»? Либо он уже был, либо…

Тихий стук от каблуков эхом отлетал от стен, заставляя невольно вздрагивать и оглядываться, постепенно замечая, что на шершавых стенах что–то нарисовано. И чем глубже я заходила в пещеру, чем чётче и ярче становились фрески, и одна из них и привлекла моё внимание. Выглядела она так, словно художник только сейчас закончил над ней работать и вышел подышать тёплым воздухом, и если дотронешься до стены, то краска так и останется на пальцах.

Под белый луч фонаря попадали четыре всадника: один из них, видимо, самый старший, рвался вперёд на белом жеребце, подставив тёмно–русые волосы ветру и сощурив почему–то сверкающие в бледном свете глаза цвета сапфира. Второй махал рукой, словно звал оставшихся за собой, при этом глаза отливали янтарём, как и сами волосы. На плече же у третьего пристроился филин, чьи перья были одного цвета с его волосами, пусть и глаза были серебристыми. А четвёртый же на вороном коне прижимал к груди какой–то камень, решительно смотря вперёд изумрудом глаз и словно так и норовя обогнать своих попутчиков.

Спину охладил камень, и вздрогнув от неожиданности, я резко обернулась. Белый свет скользнул по стене и замер, являя выпирающие объёмные фигуры четырёх змей, нависших надо мной с приоткрытыми пастями.

Еле успокоив до ужаса бешеное сердце, готовое буквально выпрыгнуть из глотки, я осторожно шагнула к странным статуям, замечая, что сделаны то они совсем не из бетона и гранита. Нет, каждая статуя была сделана из собственного камня, что тускло переливался в свете и заставлял восхищённо замирать.