Невеста Змея. Испытание Судьбой

11

Это было странное место. Настолько, что пещера с подземным озером и неизвестно кем сделанным туннелем казались лишь крупинками по сравнению с тем, что предстало передо мной. И надо было признать, что это если и не захватывало дух, то точно заставляло язык намертво прилипнуть к нёбу.

На краткий миг даже померещилось, что я стою перед картиной какого–то художника–сказочника – так нереально и завораживающе всё это выглядело. Громадная пещера была словно залом какого–то древнего дворца: ровные стены из чёрного сверкающего камня, вздымающиеся в стрельчатый потолок с застывшими изумрудами шестигранные колонны, лестницы из прозрачного хрусталя… не хватало только окон, куда бы проникал закатный лучик света, озаряющий всё золотом.

Осторожно коснувшись пальцами до позолоченных перил лестницы, ведущей в зал с громадными фресками на стенах, я даже приоткрыла рот от удивления. Никогда в жизни не видела большую красоту, да наверное, и не увижу. Но как это место могло тут оказаться? До него же практически невозможно добраться! А может, я так далеко зашла по этим пещерам, что случайно вышла на какие–то древние раскопки некоего храма? Хотя, не похоже…

Чернильные стены блестели и переливались, и стоило только мне осторожно приблизиться к ним, как вновь с удивлением замереть. Это была вода. Вода, что стекала с еле заметных щелей на потолке, не касаясь стен и падая в такие же щели на полу. А за ней, мерцая свежей краской, были нарисованы горы Карпат, за которыми неровным диском вздымался серебристый змеиный хребет…

Внутри всё похолодело, стоило только метнуть взгляд дальше, и заметить вырезанные на стенах буквы, обведенные золотистой краской. Румынские.

Тихо выругавшись, я осторожно поднесла руку к воде, что словно исполняя невидимый приказ разошлась в сторону, давая возможность коснуться белыми от светящихся татуировок пальцами к шершавым символам. Знакомые буквы выстраивались в малознакомые слова и предложения, чей смысл я так отчаянно старалась уловить, шевеля губами и аккуратно проходя вдоль стены.

– …изначально мир был слишком велик для того, кто был рождён горами… и слишком пустынен для него. Жизни не было, а когда появилась, она была совсем не такой, какой представлял себе Великий Змей… появились первые люди. Он считал их слишком глупыми, слишком наивными, но при этом любил за ними наблюдать. Постепенно у людей складывались обычаи, традиции, поверья… они начинали интересоваться всем, и однажды их любопытство зашло слишком далеко… люди нашли вход в Великие Чертоги Змея, и не побоявшись, вошли, узрев лик того, кто правил Карпатами… его обозвали Карпатским Князем. Князем, что правит змеями, и создали легенду о том, кто берёт в свои жёны девиц людских… Змей же не стал противиться столь странной легенде, но в жёны людских девиц не брал. Он сковывал их в кольца свои железные, и те, задыхаясь, умирали на руках его кровавых. И не видели больше свет родной… – Я запнулась, заслышав позади странное шуршание и, резко обернувшись, вытянула вперёд руку. Но слабый свет осветил лишь пару метров перед собой, так и не дав рассмотреть то, что скрывалось во мраке. И сердце от этого забилось ещё сильней, заставив замереть на месте и вслушаться в тишину. Но она оказалась слишком молчаливой. – Показалось, наверное…

Сглотнув, я нерешительно повернулась к стене, найдя нужную строчку и вновь пытаясь разобрать румынские слова:

– …но однажды случилось то, что заставило Карпатского Князя взглянуть на людей иначе… среди невест он разглядел девушку, что даже облика его истинного не испугалась. И каменное сердце владыки подземелий треснуло… впервые за тысячи лет он познал то, что у людей зовётся чувствами. Его сердце всё больше и больше походило на человеческое, и однажды, не выдержав, пришёл он к своей невесте ночью. Но не убил её… он женился на ней. С тех пор, ровно раз в сто лет, девушек отправляли в подземелья гор, где одну из них брал к себе Князь. И продолжалось это до того, пока среди его сыновей–змей не нашлось четырёх, готовых сменить отца на троне… но доказать свою верность они могли лишь тем, что не побоявшись на свет людской выйти, взять в жёны девушку смертную… и только тогда Князь Карпат решил бы, кто сядет на трон его, и примет имя грозное Господаря…

От собственного голоса мурашки расползались по телу, заставляя дрожащими пальцами проводить по ровным, словно вчера вырезанным, буквам, не смея остановиться на этом. А глаза каждый раз поднимались, с затаённым страхом смотря на четырёх змеиных сыновей. На тех, за кого именно надо было выйти замуж… и от этого внутри словно холод растекался. Холод страха и безнадёжности.

– …четыре сына Господаря должны были доказать, что готовы взять на себя венец их отца… венец того, что навечно они закуют себя в змеиные шкуры, и свяжут жизнь с человеком… четыре змея: Огненный, Серебряный, Каменный и Изумрудный, и лишь один из них… останется в конце…

Слова удушающим комком застряли в горле, уже не мешая расслышать позади хрустальный перезвон, словно мелкие камешки ударились о гальку, и по ним тут же кто–то провёл шероховатой материей. А затылок почему–то опалил горячий, но при этом сухой ветер, которого тут и в помине не было.

Осторожно оторвав дрожащие от страха пальцы от букв и чувствуя, как неугомонное сердце бешеным волчком отбивает ритм в груди, заглушая собственные мысли, я медленно обернулась. И земля ушла из–под ног в буквальном смысле, заставив даже забыть, как дышать. Ноги и грудь сковал холодный камень гладкой чешуи, переливающейся под пальцами от чёрного до яркого апатита, хотя настоящий цвет я так и не сумела разобрать из–за стоящего тут мрака, а перед глазами на миг явилась тьма. И лучше бы она и дальше застилала взор, мешая видеть того, кто предстал передо мной, и в кого я так рьяно отказывалась верить всё это время.