Невеста Змея. Испытание Судьбой

24

Секунды растянулись в минуты, прежде чем свет вдруг потух, вновь спрятавшись в померкших татуировках и заставив тяжело вдохнуть воздуха, опираясь о дрожащие руки и пытаясь понять, что произошло. Горячая капля скатилась с губы, и смазанным багровым пятном упала на белый мрамор, заставив вскинуть голову и поражённо осмотреть зал. А точнее то, что от него осталось.

Разноцветные стёкла на куполе осыпались сверкающим дождём на пол, а люстра звенела оставшимися хрусталиками, когда зеркала, со звоном отваливаясь, падали прямо на бесчувственных людей. Половина из торшеров попадало на пол, а те, что остались, почти не озаряли погрузившийся во мрак зал, бросая голубые пятна куда–то в сторону.

Поднявшись на дрожащие ноги и смахнув с губ слишком горячую кровь, я взглянула на Мёрлока, чувствуя, как в мыслях вертится всего одна фраза: «я же говорила». Это и должно было произойти, но в это было так трудно поверить, что даже стоя здесь, у его тела, я до конца и не верила.

Дрожащими пальцами найдя в клатче телефон и набрав экстренный номер, я сжала до побледнения костяшек пальцы в волосах, слыша гудки, а после наигранно бодрый голос девушки:

– Срочно нужна скорая… – сглотнув и оглянувшись, хрипло произнесла я. – Волоколамское шоссе… перед Антоновкой будет съезд направо, вам до конца… через двадцать минут? Хорошо…

Отключив дрожащими пальцами телефон и кинув на пол, я с силой и еле слышимым треском наступила на экран острым каблуком, с нескрытым наслаждением разломав его и истратив последнюю каплю гнева. Тяжело дыша и чувствуя, как лоб испещряет ледяной пот, я молча взглянула на собственное запястье, что сковала белая татуировка браслета, и переведя дыхание, зашагала в сторону дверей. Надо было убираться отсюда, и как можно скорее. Но только вопрос – а куда? Куда мне теперь идти? Возвращаться к Тане с таким опасным артефактом? Нет, лишь себе могилу копать. Ехать в съёмную квартиру Мёрлока тоже не вариант – Панкрат наверняка знает о ней. Остаётся только одно – вернуть браслет на родину. В Карпаты. Но вновь лететь туда… я не готова.

Совсем рядом что–то мелькнуло, и одна из голубых лампочек со звоном разбилась, заставив резко обернуться назад и тут же испуганно отпрянуть.

Напротив, тяжело дыша и смахивая с лица кровь, что осталась после битого стекла, стоял Алех Вольх, сжимая в руке пистолет и взглядом безумца смотря на меня.

– Я не знаю, как ты это сделала… – его сухой, надтреснутый голос резанул по ушам. – Но если ты вздумала уйти, то не получится.

– Убьёшь меня? – раздражённо поинтересовалась я, делая уверенные шаги к нему навстречу и замечая, как мужчина невольно отступает назад, и как еле заметно подрагивает пистолет в его ладони. – Так почему медлишь? Боишься промахнуться?! Стреляй же, и покончим с этим!

Остановившись всего в шаге от него, я выжидающе замерла.

– Покончим? – даже переспросил он тихим, глухим голосом, и на его губах скользнула сухая усмешка. – Ещё ничего не кончено… всё только начинается. Может, не для тебя, но для Святых Детей Корвуса так точно. Смерть сотни означает лишь победу тысячи… вот увидишь.

– Но ты не будешь стоять в их начале, – сухо произнесла я, чувствуя, как по плечу скользит почти невесомое тело змеи, переползая на дрожащий пистолет Вольха и сковывая руку, прежде чем резко и одновременно грациозно вонзить острые клыки в его шею.

Алех не успел даже вскрикнуть – яд пронзил тело моментально, и кроме как замертво упасть на ледяной пол, ему ничего больше не оставалось.

– На этот раз – прощайте, – бросила через плечо я, вдруг с каким–то трепетом и ужасом в груди осознав, что впервые убила человека. Пусть и не собственными руками, но собственными силами, и вместо вины была лишь пустота.

Глаза как назло защипало, стоило только выйти на холод ночи, и закусив до самой крови губу, я спустилась со ступеней, не спеша обогнув фонтан и застыв напротив статуи, вдруг поняв, кого она изображает. И от этого стало так мерзко, так противно, что не став даже восхищаться идеально сделанной фигурой из камня, я зашагала дальше.

И всё же стоило только выйти за ворота, как с подбородка сорвалось что–то холодное, и до жути солёное. И эта уже была не кровь. Кровь не капает с глаз, и кровь не разрывает на части сердце, сжимая его до этого в железных тисках.

Коснувшись груди и сжав дрожащими пальцами кольцо, я с силой перевела дыхание, вскинув голову и прежде чем закрыть веками глаза, успела заметить по истине громадную жёлтую луну. Дрожь пронзила плечи, а над головой негромко зашуршали тяжёлые ветки, когда под подошвой вместо асфальта захрустели мелкие тёмные камни и галька.

Заставив себя раскрыть глаза, я с упавшим сердцем взглянула на чёрный зев пещеры, ощутив позади шёпот елей и сосен, а над головой мириады звёзд. Карпаты. Я снова тут, словно в страшном сне, вдруг решившем стать реальностью. И всё же выбора не было.

Сглотнув, я осторожно шагнула вперёд, ощутив знакомую сырость и мрак, что спустя пару десятков метров сменились на изумрудно–белые огни в чёрных мраморных чашах, дающие призрачное тепло. Шершавые своды туннеля переменились на ровные чёрные плиты с позолоченными капителями и неясными гобеленами на стенах. И стоило только кинуть на них взгляд, как в мысли закрадывалось лишь одно название картин на полотнах: змеиная свадьба. И ничего больше.

Холод ночи остался за спиной, и почему–то стало невыносимо душно, даже сердце отчаянно сжалась, пытаясь насытиться несуществующей прохладой. И что бы хоть как–то стало полегче, я скинула с себя чёрную меховую накидку и длинные перчатки, оголив испещрённые в белых линиях плечи и руки. И стало немного полегче.

Вытерев ладонью влажные щёки, я осторожно взглянула на блестевшие от воды пальцы с тёмными бордовыми разводами, и дыхание вновь перехватило. Еле заставив себя отвести взгляд, я поражённо замерла, чувствуя в ногах странную слабость.