Невеста Змея. Испытание Судьбой

30

Казалось, ещё секунда, и листы бумаги выпадут из рук женщины, чьи глаза цвета серого неба неотрывно смотрели на седевшую напротив племянницу. Я готова была даже поспорить, что слышу жужжащие в голове той шестерёнки, выбивающие ежесекундно сноп искр непонимания. К примеру, как «бездарная» племянница очутилось в одной из лучших академий Тёмного Искусства, о которой и знать не знала все эти годы? Да ещё и прошла испытание за довольно короткое время (как мне самой казалось)?

– Что ты тут делаешь? – очнувшись от минутного молчания, негромко спросила Лиона, зачесав выпавшую светлую прядку назад.

Обычно у каждого рода есть какая–то отличительная черта: кто–то всей семьёй идёт на кораблестроение, у других же веснушки по всему телу, у Хамишей же такой чертой были волосы. У всех (даже тех, на ком женились) волосы были исключительно светлого оттенка. Либо светло–русые, либо серебристые. И красить, даже какой–нибудь злосчастной хной или тоникой, запрещалось, что бы не портить эту уникальную «черту». Наверное, поэтому женщина так оторопела, хмуро смотря на меня, сидящую напротив.

– Я слышала, что одна из Хамишей стала невестой сына Господаря… но думала, что это Анариэль… – голос Лионы казался настолько растерянным, что даже мне стало отчего–то неловко сидеть перед ней. – Но ты же… ты же пустая! Как ты могла пройти этот тест, да и вообще попасть сюда, в Карпаты?!

Женщина резко поднялась из–за стола, случайно смахнув рукой перьевые ручки, посыпавшиеся на бардовый мягкий ковёр, устилающий полукруглый кабинет. Всё тут было как–то до странности по–домашнему: опрятный камин из белого камня с тяжёлыми деревянными стеллажами с одной стороны, и тумбочками с другой. Широкий стол с бумагой и различными побрякушками прямо у резного окна, частично скрытого длинными портьерами, от чего в комнате стоял приятный полумрак. Лишь золотистые подсвечники рассеивали эту темноту, которая даже в углах не оставалась, пытаясь забиться под порог чёрной резной двери с двумя китайскими драконами.

– Вижу, вы не особо рады меня видеть, – повернувшись к Лионе, заметила я.

– Дело не в том, рада я тебя видеть или нет, – довольно резко произнесла та, так и заставив вжаться в кресло. – Прости… но факты говорят сами за себя!

Вздохнув и поправив оправу очков, женщина вновь проследовала к столу, шурша длинной синей юбкой со сборкой сзади. Но садиться не стала, вместо этого осторожно приоткрыла портьеру, смотря потускневшими глазами на растелившееся под замком громадное озеро, и поднимающиеся вдали величавые хребты Карпат.

– Как ты оказалась невестой одного из сынов Господаря? – послышался усталый голос, и почему–то сильнее запахло лавандой.

– Благодаря вашей дорогой Анари, – не скрывая раздражения в голосе, произнесла я. – Она подставила меня, а сама сбежала… я была как замена, вот только никто не рассчитывал, что меня серьёзно изберут одной из невест, и вот я тут. А знаете, с какой бы я радостью осталась в Москве, проживать свои скучные серые деньки, вместо того, что бы быть здесь?!

Ответом было молчание. Глубокое и долгое молчание, от которого всё внутри сжималось, и становилось стыдно за весь тот гнев, который я вынашивала все эти дни, обрушив его на ни в чём не повинного человека. И что будет теперь? Иллионела наверняка знает, хотя, нет, она знает, что я пустая. Женщина была в ту ночь, когда я единственная из всех провалила это треклятое «испытание», после которого даже мать с каким–то скрытым призрением смотрела на меня. И тогда же подошла и сказала: «Значит, ты единственная из всех нас, у кого ещё остались чувства». На тот момент, в глазах маленького ребёнка, Лиона казалась гордой и непоколебимой женщиной, уверенной в каждом своём движении, но сейчас я видела – она колеблется. Не знает, что делать, и как теперь поступить.

– Знаешь, зачем нужно было это испытание? Показать, насколько хорошо ты владеешь кольцом… без него тебя ждал бы провал, но ты воспользовалась им один раз. И то, что бы понять, морок перед тобой или нет, – не поворачиваясь ко мне лицом, заговорила Лиона более уверенным голосом, словно вынося предсмертный приговор. – Это испытание должно было проверить, какой курс тебе подошёл бы больше всего… но оно ничего не показало. Поэтому я тебя проверю по–другому.

Женщина замолкла, и на столе возникли четыре пустых чёрных чашки. Сглотнув, я осторожно приблизилась к ним, даже провела рукой над каждой, но так ничего и не почувствовала.

– Это четыре чаши обозначают факультеты. В первой горит синее пламя, во второй зелёное, в третьей золотое, а в четвёртой красное. И чем свет ярче, тем ближе тебе этот факультет, – повернувшись ко мне, закончила Лиона.

– А если… в этих чашках вообще ничего не горит? – осторожно поинтересовалась я, смотря, как хмурятся ровные брови тёти, и как бледнеют её губы.

– Это означает, что ты пустая. И никакое из направлений Тёмного Искусства тебе не подвластно, – со странным металлом в голосе произнесла она. – Потому что ты обычная, Анна. И тебе не место здесь. Я не знаю, как такое могло произойти, но всё так и есть. Ты единственная из Хамишей, кому не подвластно Тёмное Искусство. И даже если бы я хотела, то не смела бы оставить тебя в этой академии. У тебя нечего развивать, нету даже капли того, что могло бы обратиться в целое озеро! Да, по сравнению с тобой, Анариэль и вправду сама талантливая из рода Хами…

Я не стала и дальше слушать, настолько резко поднявшись с кресла, что перед глазами всё заплясало.

– Знаете что, плевать я хотела на ваше Тёмное Искусство! – слыша, как собственный голос дрожит от гнева, воскликнула я. – Вы думаете, я и вправду хочу всего этого?! Да я вас все эти годы за ненормальных считала, и знаете, лучше бы и дальше так делала, прежде чем окунуться в этот психоз с головой! Всего доброго, надеюсь, на том свете и свидимся!