Невеста Змея. Испытание Судьбой

38

– Рунар–Рунар–Рунар… – бормоча под нос и шелестя страницами своей толстой книги, искал определение сгусток, даже нахмурив тёмные точки бровей и явив складку на лбу. – А, нашёл! Рунар – подкласс Словесников, что умеют читать незримые руны и накладывать с помощью них старинные чары. Встречаются крайне редко, обладают большим объёмом Тёмного Искусства и способны долгое время находиться без передышки, так и не заходя за свой «барьер». Рунарам доступны все старинные языки, среди которых они выбирают один единственный и с его помощью творят новые чары. Колдовство Рунаров довольно могущественно, и отразить его порой не может даже профессиональный Мыслитель… бла–бла–бла… так же каждый Рунар имеет при себе свою «сердечную книгу» с чарами, которая может признать лишь его… эт прям как моя… если книга уничтожится, Рунар больше не сможет накладывать сильные чары, и перестанет быть Словесником… всё, дальше одна скука смертная!

С хлопком захлопнув вновь свернувшуюся книгу, сгусток спрыгнул на плиту, с интересом оглядывая громоздкий фолиант и пробуя оставшуюся на корешке пыль на вкус.

– Древняя книжонция… вся исписана. И где её такую только откопали?

– Откуда она у вас? – вскинув голову, удивлённо поинтересовалась я, развеивая ладонью золотистые руны перед глазами.

– А ты разве не знаешь? – даже изумилась Лиона, всё ещё не отойдя от пережитого открытия. – Она передавалась в нашей семье столетиями… её начал писать первый Хамиш, оказавшийся Рунаром. А закончила не так давно Анна–Доминика… да, она тоже была Рунаром, так что в нашей семье это довольно частый случай… правда, выпадающий только через столетие. Анариэль пыталась изучить этот фолиант, но он просто отказался открываться перед ней, вот я и подумала, раз ты у нас Светлое Искусство, то может, заодно и Рунар? И, как видишь, не ошиблась… можешь забирать фолиант. Он теперь твой, – кивнув на книгу, как–то даже слишком по–дружески усмехнулась Лиона, и, наверное, впервые в словах родственника я заслышала одобрение.

Я смогла сделать то, что не сделала сама Анари! А это уже что–то да и значит, между прочим. Тогда, если каждый Рунар в нашем роду появляется каждое столетие, то сколько же лет прабабке?!

– Ладно, хватит без дела сидеть, а то так никогда и не закончим, – поморщившись, прикрикнула на меня Лиона. – Давай, сотвори чару.

Неуверенно сглотнув, я вновь взглянула на даже покрывшуюся рябью страницу, и вновь золотые руны встали перед глазами, складываясь в слова, которые я прошептала одними губами. И белые татуировки на руках вдруг налились призрачным светом, когда перед растопыренными пальцами вспыхнули два золотистых круга с древними писаниями внутри.

– Мать моя на змее женилась… – потрясённо пробормотал сгусток, достав откуда–то флягу и, не стесняясь, отхлебнул от неё.

Тёплый ветер ударил в лицо, заставив лежащие на плечах волосы тут же встрепенуться и облизнуть шею, когда круги под пальцами закрутились, перестраиваясь в письмена и, вспыхнув напоследок голубизной, высвободили два призрачных очертания, что даже не долетев и метра до Лионы, рассыпались на искры.

– Начало впечатляющее, но конец замарала, – явно готовясь к большему, откритиковала женщина.

Уронив руки, я тяжело заглотнула холодного воздуха. Пальцы почему–то онемели, а руки так и пылали от могущественной чары, хотя белые линии погасли почти сразу же, когда вырвалось из «оков» Светлое Искусство.

– Ты должна сосредоточиться на чаре, на том, что будешь творить… вникнуть в слова, и представить их. Мало произнести древние руны и ожидать, что свершится чудо. Ты была сосредоточенна в самом начале, но после твои мысли ослабли, и случилось то, что мы видели, – продолжала та. – Так что, пожалуй, начни с более лёгких чар… они помечены зелёными закладками. Там и сил надо тратить меньше, и наукою больше… в конце концов, я разрешаю тебе тренироваться в аудитории по Защите и Обороне, но если только та пустует. Оттачивать навыки, да ещё и твои, следует каждый божий день… а теперь давай снова попробуем.

– Вникнуть в слово… словно это так просто, – раздражённо прошептала я, найдя нужную зелёную закладку среди тысяч алых, лиловых, чёрных и прозрачных.

На этот раз руны вспыхнули настоящим изумрудом перед глазами, заставив собраться всей своей маленькой сущностью и вдруг почувствовать резкий укол в сердце. Боль вспыхнула перед глазами белым заревом, и вдруг поляна переменилась. Стоящая поодаль Лиона обратилась лишь в туманную дымку, как и сгусток. У камней засуетились тени, и на плиту ступили люди, много людей. Множество голосов наполнили уши, и витающая в рядах песня вдруг грянула в разы громче, таинственной сетью окутав меня и не дав даже шанса пошевелиться. Ещё миг, и в центре поляны возвысился рукотворный трон из горного хрусталя, от которого к клыкам камней протянулись разноцветные ленточки с бубенцами.

Из рядов, смеясь, выбежала молодая девушка в длинной, по самые голые стопы, рубахе, и тут же нерешительно замерла. На её светлых кудрях покоился увесистый венок из золотых листьев и красной рябины. Уверенно вскинув голову, она прошла под звуки неунывающей флейты к трону, и плавно повернувшись, села прямо на него. И в этот самый миг из неба, затянутого рваными облаками, выглянула серебряная луна, охватив плиту под ногами своим светом и заставив древние руны на ней полыхнуть белым светом. Люди восторженно воскликнули, как рядом, буквально над моим плечом, что–то просвистело, и в грудь сидящей на троне девушки впилась остроконечная стрела с чёрным древком.

Музыка умолкла разом, а красная липкая кровь уже пропитывала белую чистую рубашку. Незнакомка, схватившись обеими ладонями за стрелу, через силу вдохнула сиплого воздуха, упав на колени и попытавшись встать. Где–то рядом, сквозь испуганные крики, раздалось дикое ржание коней, и во тьме зажглись алые осколки глаз. Секунда, и на поляну, прямо из тьмы, выпрыгнули четыре всадника на чёрных вороных конях. Их мечи блестели в руках наточенной сталью, что рубила направо и налево, заливая камни и плиту ещё горячей кровью.