Невеста Змея. Испытание Судьбой

Часть 4. Испытание длинною в жизнь. 39

Неделя пролетела жутко медленно. Казалось, что дни кто–то сначала растягивает, как карамель в кондитерских, а потом резко разрубает острым ножом, получая поначалу неровные и кривые оттиски на конфетах. Так же было и со мной. Утро у меня обычно начиналось в обед, ночь же наступала на рассвете, и Лиону даже не волновало, что её племянница еле ногами перебирает во время наших «уроков». Те же, в свою очередь, каждый раз менялись, проходя то на самой вершине гор, где воздуха почти не хватало, а пальцы касались пушистых ночных облаков, то у озера с каменистым берегом. Однажды было даже в пещере и, пожалуй, это был самый щекочущий нервы урок.

Кровать после ночных прогулок казалась сверх мягкой, хотя и не переставала нещадно скрипеть каждый раз, стоило только перевернуться на другой бок. Но бывало и так, что тихий шёпот пробивался даже через крепкий сон, и если поначалу я скидывала всё на сгустка, то после ещё одного такого случая, проснувшись ровно за минуту до того, как выглянуло солнце из хребтов гор (на этот раз урок был коротким), поняла, что дело куда хуже. Тихие голоса шли из гостиной, неясными тенями мелькая в зеркале, словно так и зазывая к себе.

Сгусток спал на самом краю кровати, свернувшись калачиком и спрятавшись за кожаными крыльями так, что только остроконечные уши торчали. Значит, говорил не он, и холодный озноб так и пробрал с ног до головы. Шёпот всё ещё витал в воздухе, и можно было просто переждать его, закутавшись в тонкое одеяло и надеясь по–настоящему проснуться. Но вряд ли бы это помогло, и осторожно перешагнув через зарябившуюся гладь стекла, я ступила на махровый ковёр гостиной.

За неделю тут всё изменилось почти до неузнаваемости. Обеспечить себя целой аудиторией я не решалась: не было сил и желания, а чаровать то надо уметь. Вот и пришлось вместе со сгустком гостиную перестраивать. Половина мебели, правда, сгнила, а другая проржавела (не повезло тем, на кого она из окна приземлилась), так что пришлось всё на корню менять. И теперь в довольно просторной гостиной с алыми выстиранными гобеленами и чёрно–белыми птицами на них можно было даже турниры устраивать. В громадном камине с картиной, закрытой короткими чёрными портьерами, всё ещё теплились угли, хотя, надо признать, отапливалась только эта комната. На полу всё так же лежал бордовый тёплый ковёр, а из всей мебели остался только полукруглый чёрный диван напротив камина со стеклянным столиком. Места оказалось достаточно для тренировки, и сгусток даже откуда–то раздобыл старое чучело на палке с набитой в мешке соломой и красными кругами на груди и голове.

Как и говорила Лиона, особенность этой башни была в том, что она оказалась снизу донизу покрыта специальными чарами. С виду это казалось обычное пристанище для сов и воронов, но кто мог знать, что за зеркалом, в которое упирались ступени, находится что–то большее, а не голая стена? Иные чары сюда не проникали, как и не давали вырваться. Чаровать тут, да так, что бы потом полбашни чудом не разнести, поначалу было сложно. Сгусток ещё дня три расшифровывал «особенности» этого места, придя к выводу, что охранные чары уменьшают колдовство, тем самым сам чародей колдует лишь наполовину, а значит, ничего взорвать тут не может. На это я и опиралась, проводя небольшие «эксперименты» с чарами и книгой, что как раз лежала на стеклянном столе, раскрытая на бесцветной закладке. А над ней, словно укутанная в плащ тень, замерла фигура, скользя белыми пальцами с чёрными ногтями по древним рунам.

Я замерла как вкопанная, стараясь даже не дышать, что бы незнакомец случайно не заметил меня, осторожно оглядываясь вокруг. Гостиная была вся объята живыми тенями, что длинными полосами тянулись от завёрнутой в плащ фигуре. Они то и шептались, опасливо мечась из стороны в сторону и протягивая руки к старинному фолианту.

Отступив к стене, я нащупала старую проржавевшую кочергу. Вряд ли она поможет, но так хотя бы чувствуешь себя чуть безопасней.

От странного человека так и исходила сила, бурная, неукротимая, готовая задушить одним своим вздохом. Видимо, это и было то самое Тёмное Искусство во всей красе, в котором так умело разбирается Гордан. И этот человек не брезговал явить её, словно тем самым запугивая незваных гостей.

– Ни с места, – подняв руки и направив кочергу на замершего незнакомца, хрипло произнесла я, вложив в слова всю сталь, хотя пальцы и дрожали от страха. – Отойди от книги.

Из–под капюшон сверкнули два разноцветных глаза: изумрудный и сапфировый, так и приковав меня на месте, из последних сил сжимающую кочергу. Ох, как же мне не нравился этот незваный гость! Не нравилось в нём всё, и когда рука вновь потянулась к странице, я даже зубами скрежетнула.

– Не смей касаться книги! – чуть ли не закричала я, вдруг поняв, что плевать мне на свою жизнь.

Книга, вот что сейчас главное! Там ведь столько всего написано! Столько древних чар, столько тайн неразгаданных, что попади она в руки не тому Рунару, считай, пиши пропало всё. Фамильная ценность, как никак. И Лиона после этого ещё голову отгрызёт и не посмотрит, что я из себя представляю.

– Отойди от книги, – делая паузы через каждое слово, вновь повторила я, и пальцы левой руки вдруг вспыхнули на краткий миг белизной, прежде чем начертить прямо в воздухе незнакомый чёрный знак. И кажется, он то и заставил незнакомца неуверенно отпрянуть назад, переводя взгляд с фолианта на меня, и обратно.

Сделав уверенный шаг вперёд, от чего руна перед глазами так и зарябила, я, не думая больше и мгновения, резко толкнула её правой рукой с выпавшей кочергой. Ледяной воздух на миг дыхнул в лицо, и человек, всего за какой–то краткий миг, с треском вырвав нужную ему странницу с прозрачной закладкой, ринулся к окну. Перед глазами мелькнул чёрный плащ, и звон стекла вдарил по ушам, когда чара, так и не добравшись до противника, исчезла в окне.