Невеста Змея. Испытание Судьбой

40

Пёстрые дома Анры так и манили к себе взглядом, заставляя удивлённо разглядывать высокие трёх и четырёхэтажные домики с тёмными ставнями и горшками под окнами, пестревшими от изобилия красочных цветов. Да, дневная Анра разительно отличалась от ночной не только красками, но и звуками. Если идя вечером по широким улицам города можно было услышать нежную мелодию, успокаивающую нагретый за день мозг, то в дневное время суток музыка становилась более ярче, веселей и задорней, отчего ноги сами в пляс шли. На некоторых площадях проводились даже пляски под смех мелодии и зрителей. Пестрели длинные юбки женщин и цветные рукава мужчин, а на бочках в пузатых кружках пенились тёмный эль и золотистая медовуха.

– Хоть мне это всё и не нравится… напитки здесь делают на славу! – допивая третью кружку эля, усмехнулся сгусток, вытерев с уголков рта белую пену. – Сама своё горе утопить не хочешь?

– Обойдусь, – фыркнула я, натянув капюшон чуть ли не на глаза. – Ты хоть правильно ведёшь то?

– Обижаешь, – насупился чёртик, оглядевшись и ткнув когтистым пальцем в следующую улицу. – Твой амулет слабый… за столетия то уже успел истончиться.

– Столетия?! – не поверила я. – Врёшь!

– Неа, смысла нет… на нём есть отпечаток Тёмного Искусства и крови владельца, так что отыскать хозяина ещё можно. Но вот если отпечаток был свежим, лет десять ему не прошло бы, то я бы лично доставил тебя к этому человеку. А так лишь на дом показать могу, простите.

– Да нет, это тоже ничего, – я пропустила его колкость мимо ушей. – Слушай, а если у вас, сгустков, имён нет, то как же вас различают? Номера дают?

Уже собравшийся схватить четвёртую кружку эля с бочки, сгусток так и замер, хлопая большими удивлёнными глазами и переводя взгляд то с меня, то вновь на кружку с тёмным напитком, словно не зная, что выглядит лучше.

– Ну… мы особо на глаза хозяевам стараемся не попадаться, – всё же сцапав когтистой лапой напиток, неуверенно произнёс сгусток. – Выполняем мелкие поручения сыновей Господаря, мол, принеси–унеси, поставь–убери… раньше ещё чары практиковали. Этот том то мой, от одной невесты Князя достался. Хорошая девка была, коса русая чуть ли не до пят, да и с ней как–то в подземном то царстве повеселее было… любил её Господарь, а она потомственной чаровницей была. Сынов его и своих чарам учила, а как захворала, книгу младшему сыну отдала и сказала беречь… тот запер её и не вспоминал, а я недавно нашёл. Вот и думаю, раз она ему больше не нужна, мне сгодится. Всё равно без дела восемь столетий лежит, а так хоть в помощь будет. Там же чары разные, даже змеиные есть…

– Змеиные? – удивлённо переспросила я.

– Ага… чары на языке змей. Их только Господарь сказать и может, даже сыновья его недостойны, – обыденно фыркнул сгусток, залпом осушив кружку и облизнувшись. – Вот взойдёт один из четырёх со своей женой на трон хрустальный, так и станет новым Карпатским Князем.

– Но змеи то долго живут… жизнь человека ничтожна по сравнению с этим, – осторожно заметила я. – Долго вместе и счастливо им всё равно не быть.

– С чего такая уверенность? Новый Господарь может чары на обоих наложить – и жить им тогда вместе тысячелетиями… пусть это и звучит как проклятие, но зато работает. Ты то чего переживаешь? Тебе всего–то три испытания пройти надо, и гуляй на все четыре стороны, если хозяина в Князья не запишут.

– А могут? – испугалась я.

– Ну… не знаю. Это ведь испытание не на то, что бы твой жених царствовал. А на то, что бы Господарь невест посмотрел. Понравятся ему пары – жить оставит, а если так и невзлюбили друг друга… – Сгусток провёл когтем большого пальца по шее, заставив сглотнуть и мотнуть головой.

– Нет… бред какой–то, – попыталась успокоить себя я. – Я ведь ему всё равно не приглянулась, так на кой леший нам притворяться перед Господарем? Да и при том меня то он убивать не станет.

– Тебя – возможно… а сына убьёт, – пожал плечами сгусток, сцапав с подноса сухую рыбу и с удовольствием проглотив её, тут же заботливо погладив чуть округлившийся животик. – Жалко хозяина будет… и я работы лишусь… а вот и дом!

Вся наигранная печаль тут же слетела с лица чёртика, когда его острые когти ткнулись в двухэтажный дом на самом краю города. Длинная и извилистая, как змея, улочка упиралась в каменный заборчик, за которым текла река, утопая в лесу и еле слышно урча. Отсюда открывался завораживающий вид на Карпаты, объятые лёгкими золотистыми облаками. Дома же здесь были старыми, чуть покосившимися, с облупленной краской на стенах и множеством заменённых черепиц на крышах. Чёртик же указывал как раз на один из таких домов, что своим левым боком подпирал каменную ограду, а сам поддерживался за счёт цепкого плюща, скрывающего всю крышу и часть второго этажа, лохматыми косами падая на стёкла и покосившуюся дверь.

Аккуратно вынув из белой метки на ладони заветный медальон, я перешагнула через кривой чёрный заборчик, осматривая заросший высокой зелёно–жёлтой травой сад со скрюченным дубом, на котором, сверкая чёрными глазами, восседали вороны. Странное место. Даже кольцо на груди вновь холодом обожгло, словно предупреждая не приближаться к двери, а разворачиваться и идти обратно.

– Кто ж в этой дыре поселился то? – не сдержав ехидного смешка, поинтересовался сгусток, толкнув ногой дверь и заставив ту с пронзительным скрипом отпереться. – Тьфу ты! Дом то нежилой! Прогадали мы с тобой… ну и ладно, идём обратно! Я медовуху ещё не пробовал!

Даже не обратив на его слова внимания, я, как завороженная, прошла в просторную комнату, полностью заставленную старой мебелью без балахонов. Даже складывалось странное ощущение, что хозяин просто вышел за продуктами, забыв запереть дверь и оставив тут всё как есть. Пыли почти не было, если не считать серых столов и мутных зеркал.