Невеста Змея. Испытание Судьбой

43

Воронёнок скакал по бордовой глади стола, с интересом оглядываясь по сторонам и то и дело, что нахохливаясь своими гладкими иссиня–чёрными перьями. И уже как четверть часа пытаясь поймать за хвост сгустка, что лишь неодобрительно косился в сторону лидерца и ворчал. Не нравилась ему эта затея, но хоть раз его послушали и доверились советам? Куда уж там…

– Это тоже возьми, – стащив с полки тяжеленный том и отдав чуть ли не красному от натуги Найтмару, попросила я, рассматривая перевязанные красной бечёвкой пергаменты с древними рунами. – Ладно, тоже пригодится…

– У меня складывается ощущение… – кряхтя, пропыхтел сгусток, ставя на стол книги, при этом каким–то чудом не придавив маячившего воронёнка. – Что ты от нас… в мир другой бежать собралась… или так оно и есть?

– Никуда я не собралась бежать, – фыркнула я, сев за стол и пододвину к себе старую лампу с золотыми кружевами на ободке и тусклым жёлтым светом, от чего казалось, что пергамент и вовсе готов был рассыпаться от любого прикосновения. – Я понятия не имею, что меня может ожидать на этом испытании, так что готовлюсь ко всему… поищи какие–нибудь охранные чары. А ты не мешайся!

Последнее адресовалось воронёнку, пытающемуся вырвать из–под моего носа потрёпанный лист старого пергамента, на котором витиеватым подчерком были изображены руны. Они оказались старыми, да настолько, что приходилось вглядываться в это переплетение кругов, узлов и стрелок. Поначалу, я даже и не знала, с чего начать: незнакомый язык, давно сгинувший с этого света, и каким же образом его читать? Рунология вводилась только на втором курсе, а до этого времени я вряд ли доживу. Впрочем, об этом я зря беспокоилась: спустя минуту бессмысленного вглядывания в руны, те начали нехотя перестраиваться в знакомые слова, пытаясь вернуться каждый раз обратно, стоило только отвлечься.

Спустя четверть часа, когда глаза уже приноровились к странному поведению рун, и на старом пергаменте был более–менее доступный текст, я нахмурилась, и зубы тотчас скрежетнули друг об друга.

– Что? Нашла что–то? – догадался сгусток, не отрываясь от столь громадной книги, за которой его и не видно было.

– Нашла, – скривилась я, вновь свернув пергамент и закрепив бечёвкой. – Эссенция из мухоморов с рыбьим жиром надо? Хотя… а у змей нюх хороший?

– Ты и не представляешь какой, – фыркнул Найтмар, так и заставив улыбнуться и придвинуть к себе ещё один свиток: – «Румынские легенды. Свиток 47. Змеи»…

– А ну отдай! – чуть ли не подскочил сгусток, вырвав из рук старый лист и тут же охнув, когда воронёнок с силой цапнул его за хвост. – Ах ты бестолочь домашняя!..

С силой вырвав хвост и когтистой лапой отпихнув от себя грозно нахохлившегося лидерца, он сердито двинулся в мою сторону, сверкая небом глаз и чуть ли взглядом не испепеляя меня, остолбеневшую от неожиданности. Видеть такого сгустка было даже отчасти страшно, и странно. Обычно он только едкие словечки бросал, но что бы злиться, да ещё и по–настоящему…

– Хватит тебе про змей читать, змеиная ты невеста! – чуть ли не тыкнув свитком в нос, возмутился Найтмар. – От муженька своего бежишь, как от пожара спасаешься, а сегодня что?! Чего не прогнала то, а?! Смелая нашлась?! Нет, вот вроде девка умная, а ведёшь себя порой дура дурой, ей богу! Хозяин то помочь хотел, а ты ему гадость в лицо сказала! А если б на его месте Господарь был?! Он же тебя на месте бы испепелил!

Я удивлённо смотрела на неожиданно взбесившегося сгустка, осторожно отклонившись назад, что бы свиток случайно не залетел в глаз.

– А знаешь, почему ты его прогнать то не сумела?! – не отчаивался он, вцепившись своими острыми коготками в мои волосы и упёршись своим мягким чёрным лбом в мой, так, что ещё чуть–чуть, и я бы и вовсе потонула в этих бездонных океанах глаз. – А потому что любишь ты его, дура лохматая!

– Чего?! – удивлённо воскликнула я, даже попытавшись спихнуть с себя сгустка, но тот не отставал. – Умом на заре своей жизни тронулся?!

– А разве не так, не?! Думаешь, у меня на затылке глаза растут, а?! – не отставал Найтмар, так разошедшись, что хвост только и мелькал, а вцепившийся в кисточку разгневанный воронёнок пытался успокоить то, что успокаиваться не хотело. – Я ж всю свою жизнь под землёй пробыл, столько невест Господаря видел, скольких ты за всю жизнь не встречала! Были некоторые из них, кто с участью своей мириться не хотел. Они и чары на себя и на Господаря накладывали, сбежать пытались, умереть, да не получалось у них! А знаешь почему?! Влюблялись потому что! И не только в его облик человеческий, а даже в змеиный! Любовь то штука заразная: один заболеет, другому передастся!

Слова сгустка эхом отзывались от стен библиотеки, взвиваясь в освещённый дневным солнцем потолок и почему–то больным ударом втыкаясь в сердце. Глупый, глупый Найтмар… пусть и живёт дольше этого замка, а с людьми дело так и не имел. Лишь со стороны видел, так откуда ему знать, что сейчас в душе у меня происходит?

– Он – Змей, – сорвалось с губ. – Змеи не могут любить… люди – возможно, но не змеи. Может, те девушки и влюблялись в Господаря, но скажи, он то их любил? Любил, а не задаривал? Любил, что мог умереть ради них? Не думаю…

Когтистые лапы тут же отпустили волосы, и сгусток, тяжело вздохнув, уселся на стопку книг, сразу как–то странно поникнув и опустив уши.

– Была одна… после неё Господарь невест себе в жёны больше и не берёт. Ту забыть не может… наверное, поэтому и решил одного из своих сынов на трон посадить, а после с ней в том мире встретиться…