Невеста Змея. Испытание Судьбой

47

Гостиная встретила необычайным теплом догорающих углей в камине, утренними лучами, проникшими через громадные стёкла и полосами упавших на стены, и предсмертным запахом лаванды. Его я учуяла даже раньше, прежде чем заметить сидевшую к нам спиной, обращённую лицом к камину, гостью. Плохое предчувствие стальной змеёй обхватило горло, заставив так и замереть на пороге, вдруг поняв, что если я и предстанет перед ней, то точно в виде оборванки, проведшей не ночь, а всю жизнь на кладбище.

Я уже хотела вновь отступить назад, пропасть в покрывшемся рябью стекле, но сделать этого не дал так и пригвоздивший к полу голос:

– Объясниться желания нет?

Кажется, в руке женщина держала бокал красного вина с приятным оттенком винограда и крыжовника, что наполнял гостиную терпким ароматом, от которого почему–то начинала кружиться голова.

– К примеру, почему ушла посреди ночи? И не куда–то, а на кладбище, в одиночку? Не спросив разрешения, ускользнув под самым носом… я была о тебе куда высоком мнении, Анна.

– Откуда…

– Змеи нашептали, – довольно прохладно перебила Лиона, жестом подозвав к себе. – Если ты думаешь, что за тобой не следят, то очень сильно ошибаешься по этому поводу… будь ты даже пустой, но при этом невестой одного из сынов Князя, за тобой бы всё равно велась слежка. И поставила её не я, заметь, а твой муженёк.

От последнего слова уши так и заалели, и я готова была поклясться: сделали они это только из–за гнева и недовольства. Ну конечно, как может быть иначе! Отпустил бы он меня гулять по Карпатам тайком! Слишком уж горд для этого, даже странно, что сам по моим пятам не ходит. И чего так привязался? Заняться, что ли, нечем?

– Почему ты не взяла венец? – вновь продолжила Лиона, даже не взглянув на меня, буравя надменным взглядом угли и смотря, как пламя то и дело, что вздымается вверх, облизывая старый камень камина.

– Он был не для меня…

– Глупая девчонка, – нахмурившись, вновь прервала женщина настолько резко и холодно, что я тут же прикусила язык, не желая встречаться с пронзительными глазами. – Не неси ерунды! Венец был специально изготовлен для тебя перед испытанием. Тебе его даже лично сам один из королевичей принёс, а ты что?! Чёрт, это ж надо было вырасти такой безмозглой девчонкой… упрямая, как отец. Этот венец должен был защитить тебя на испытании, а ты, даже не спрашивая, отвергла его… и что теперь? Ты просто не справишься… даже если призовёшь всю мощь Светлого Искусства. Без венца ты даже испытание не начнёшь.

Лиона сжала побледневшие пальцы на хрупкой ножке бокала, сделав глоток и тут же блаженно прикрыв голубыми искрящимися веками поблёкшие глаза. Было видно, как множество мыслей одна за другой скользит на её лице, и как все она старательно перебирает, ища выход из непростой ситуации.

Но хуже всего было мне. Сначала всё тепло комнаты иссякло, и стало до ужаса холодно, словно слова женщины ледяными копьями вонзались в тело. А после жар так и хлынул в лицо, вдруг дав осознать, какую ошибку я сделала, не приняв из рук Змея венец. А ведь он предназначался совершенно не для Анариэль… он предназначался для меня, Анны. А я даже спросить пренебрегла.

– И что… теперь будет? – сглотнув, сипло прошептала я, вдруг ощутив себя малым ребёнком, сотворившим ужасную вещь, и только сейчас понявшим, как всё плохо обернулось.

– Не знаю… придётся тебе обратно венец просить, иного выхода я не вижу, – качнула головой Лиона. – Без него ты вряд ли что–то сможешь сделать. Я тебе тут уже не помощник. Решай сама: либо гордыню свою усмиришь, либо прощайся. Со всем.

– Но…

Я оглянулась, стараясь поймать взгляд сгустка, но тот лишь качнул головой, полностью соглашаясь со словами женщины. Обида так и захлестнула с головой, заставив стиснуть побледневшие пальцы и ощутить во рту горечь. Как же мне уже надоело наступать на одни и те же грабли! Что ни день, то новые открытия… а ведь никто даже толком объяснить не может, что да как! И это ещё ужаснее.

– Ты должна взять обратно венец, – раздался негромкий голос Лионы, в котором слышалась лишь ужасная усталость и безразличие. – Принять его как должное. Надеюсь, ты меня услышала… от судьбы, Анна, не уйти, сколько не бегай. Ты уже ничего изменить не сможешь, сколько не старайся. Не мы порой правим балом, а те, кто стоят выше нас. Пойми это наконец…

– Ты такая же… – не выдержав, вдруг прошептала я, отступив на шаг назад и заглянув в серые глаза. – Такая же, как мать…

– Анна, не надо…

– Не надо? А что, не надо?! Не надо отличаться от всех?! Не надо быть сущностью, а такой же копиркой, как все в нашей семье?! – сорвалась я, вдруг с упавшим сердцем почувствовав, как заложило нос, и ресницы намокли от предательских слёз, так не вовремя выступивших на глазах. – А если кто–то другой, то что теперь?! Всех подчистую устранять?! А ведь так оно и есть! Может, ты этого и не замечала, но я каждый год живу с этим! Пытаюсь свыкнуться, что родная семья от меня отстранилась, как от кошки облезлой! И ведь никто, никто! Никто не встал на мою сторону… даже ты. И теперь ещё смеешь от меня что–то требовать?!

– Успокойся! – не выдержав, гневно воскликнула Лиона, поднявшись на ноги и откинув в сторону бокал с недопитым вином, что юркнув в огонь, со звоном разбился об стенку камина.

Ледяные пальцы впились в хрупкие плечи, так и заставив поморщиться, но всё же поднять взгляд, смотря на неестественно бледное, словно больное, лицо женщины, на её впавшие тёмные глаза и дрожащие губы. Светлые волосы выбились из–под кички, неровными прядями ложась на лицо и обрамляя серые скулы, об которые можно было порезаться. Теперь Лиона казалась намного старше своих лет, и намного уставшей, словно за все эти годы так и не смогла даже одну ночь нормально провести с закрытыми глазами.