Неземная. Мажоры умеют любить

Глава 1

Все персонажи, события и локации, написанные в этой книге, являются плодом авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми, ныне живущими или умершими, историческими событиями или географическими названиями следует считать случайными и непреднамеренными.

ГЛАВА 1

Ирина

Скоро Новый год и каждый сверкающий огонёк на этой промёрзшей главной площади режет глаз, как осколок стекла. Воздух густой, липкий — не от мороза, а от запаха жареного миндаля, сладкой ваты и всеобщего, обязательного к употреблению счастья веселья. Город превратился в гигантскую, безвкусную открытку: гирлянды, мишура, улыбки до ушей — всё это фальшивое великолепие, эта сахарная вата, которой пытаются замазать трещины обыденности. А прямо посреди всей этой мишуры — красная, самодельная сцена, похожая на гигантскую подарочную коробку. И на ней — они.

Группа. «Молодые таланты», как, наверное, значится в программе. Четверо парней. Мажорные щенки в джинсах с идеальными, купленными такими, потертостями, в новехоньких замшевых куртках, с гитарами, чей лак блестит под софитами дороже всех здешних ёлочных игрушек вместе взятых. Они бьют по струнам, и риффы выходят стерильными, слизанными с топовых треков, а тексты... О, эти тексты! Про «мечты, что рвутся ввысь», про «полёты сквозь туманы». Дешёвый сироп, разлитый в красивые бутылки. Я стою, вжавшись в воротник своего старого драпового пальто, и чувствую, как в горле поднимается комок, а внутри, в самой глубине, закипает и булькает что-то тёмное и вязкое, как смола. Лика справа, Яна слева. Мы — три точки сгустившейся тьмы в этом ослепительном потоке. Договор был простой: никаких компромиссов. Ни тостов, ни улыбок, ни «с новым счастьем». Только правда. А правда в том, что Новый год — самый наглый обман. Машина для отбеливания времени, которая заставляет забыть о серости, о скуке, о несправедливости будней, о том, что завтра будет так же паршиво, как и вчера. И мы решили напомнить об этом всем. Громко.

– Смотри-ка на вокалиста, – шипит Лика, её голос, пробиваясь сквозь шерстяной шарф, звучит хрипло и зло. Она косится на сцену, где парень в белоснежных кедах и кожаной куртке что-то наигрывает на акустике, томно покачиваясь. – Смотри, как старается. Наверное, папик на новом «Мерседесе» прямо из тёплого гаража привёз, чтобы сыночек почувствовал себя бунтарём. Рок-н-ролльная кровь, блин.

– Да уж, – фыркаю я, и мое дыхание вырывается облаком пара. Пальцы в тонких вязаных перчатках сжимают в кармане что-то твёрдое и холодное. Не куриные яйца, нет. Деревянные. Крашеные. Те самые уродливые, с безвкусными пейзажами и надписями «на счастье», которыми завалены все сувенирные ларьки. Мы купили десяток. Глупое, нелепое, но единственно доступное нам оружие протеста против всего этого пластикового великолепия. – Давайте, пока они не запели про любовь, а то слушать тошно.

На сцене зазвучали первые аккорды новой песни — тот же самый скучный бой, та же претенциозная мелодия. Вокалист приник к микрофону, зажмурился, изображая то ли экстаз, то ли сердечную муку. Его голос, нарочито хриплый, взвился над площадью:
«И МЫ ЛЕТИИИМ, РАЗ-БИ-ВАЯ СТЁКЛА НО-О-ЧИИИ!..»

Фальшь резанула по нервам, как ножовкой. Всё. Терпение лопнуло.

– Полетели! – выдыхаю я, и это не крик, а сдавленный, хриплый приказ.

Я выдергиваю руку из кармана. Деревянное яйцо, неуклюжее, размалёванное под хохлому, тяжело лежит на ладони. Взмах. Оно описывает короткую, дурацкую дугу в воздухе и с глухим, невыразительным шлёпком приземляется на самый край сцены, в паре сантиметров от ноги гитариста. Тот вздрагивает, словно его ударили током. Музыка не остановилась, но дала серьёзную осечку. Певца дёрнуло, он открыл глаза, растерянно обводя взглядом толпу, на секунду выпав из образа. Вокруг нас, в первом ряду, где стояли в основном семьи с раскрасневшимися детьми и влюблённые парочки, пронёсся сдержанный гул: кто-то ахнул, кто-то засмеялся нервным, недоумевающим смешком.

– Что за... – донёсся голос вокалиста без микрофона, сбитый, раздражённый.

Не давая им опомниться, Яна делает свой бросок. Она всегда метала лучше всех. Её яйцо, синее в звёздочку, летит точно, почти изящно. БАМ-М-М! Оно попадает прямо в тарелку малого барабана, и удар раздаётся гулким, немым воплем. Барабанщик замер с поднятыми палочками, уставившись на свой инструмент. Музыка захлебнулась, споткнулась и рухнула в звенящую тишину. Бас-гитарист, коренастый парень в модной худи, резко обернулся, сканируя толпу.

– Эй! Вы чего, совсем дурные?! – его крик прозвучал грубо и по-детски обиженно. Он отставил гитару на подставку, как драгоценность.

Вот мой черёд. Адреналин ударил в виски, в пальцах похолодело. Я ловлю взгляд того самого бас-гитариста, вижу его нахмуренное, раздражённое лицо. Целюсь. Всё происходит в замедленной съёмке: взмах руки, тяжёлый предмет, отрывающийся от пальцев, полёт… Прицельное. Тук. Оно приземляется ему прямо в центр белоснежной худи. Жёлтая полоса краски от бездарного рисунка растёклась по ткани жирным, нелепым вопросительным знаком.

*********************************************

Дорогие мои, рада приветствовать вас в своей новинке.

Книга пишется в рамках литмоба "Мажор и оторва"

https://litnet.com/shrt/y5ev