Новая хозяйка старой фабрики

Пролог

Бывает два состояния: "пока жив" или "уже мертв".

Редко кто застревает где-то посередине

— Хватит реветь, Таша! — раздался голос управляющего. — Хозяйку уже не вернуть. Надо сообщить ее опекуну, барону Мэдоку. И неплохо бы попросить плату за похороны.

В мрачной, холодной комнате столпились люди.

Офицер императорской гвардии склонился над постелью – молодая баронесса была мертвее некуда.

— Ну полно, — сказал он, глядя, как рыдает в изножье кровати худенькая светловолосая служанка. — Видно же, ваша хозяйка много хворала. Больно худая.

— Последние дни и впрямь ей было туго, — ответил управляющий.

За его спиной бесстрастно стояла еще одна девушка – розовощекая и пышная. Ее взгляд был безразлично-скучающим. Видимо, к хозяйке она никакой любви не питала.

Гвардеец сделал последние пометки в протоколе и хотел отбыть, поглядывая в окно на надвигающееся ненастье, как вдруг Таша взвизгнула и подскочила.

Белоснежная простынь, которой накрыли баронессу, натянулась – покойница преспокойно села на пышных перинах и завертела головой, изумленно озираясь.

— Здрасьте – приехали, — прошептала она. — А вы кто?

Сказать, что гвардеец обомлел – не сказать ничего. Он едва не окочурился от страха. Побледнел, пошатнулся и принялся бормотать молитвы.

— Леди Мэдок, — просипел он. — Как вы себя чувствуете?

Она изумленно окинула его взглядом, прищурилась и спросила:

— Это вы мне?

Он переглянулся с управляющим, который и вовсе потерял дар речи.

Баронесса стянула с себя простынь и обвела присутствующих внимательный взглядом.

— Где я?

— Это ваш замок, госпожа.

Ее бровь удивленно приподнялась.

— Мой? Вот это интересно.

Она взглянула на Ташу, которая прижала руки к груди, не смея поверить, что ее хозяйка очнулась. Потом воззрилась на офицера - цпеко, как коршун. И спросила:

— А вы кто?

— Я… гм… императорский гвардеец. А это ваши слуги.

— Слуги? — уголок ее губ пополз вверх. — У меня? Ну… что ж, неплохо.

Она спустила ноги с кровати, коснулась босыми ступнями холодного пола и скривилась.

Пышнотелая служанка запричитала на ушко управляющему:

— Как же так? Как же она выжила, отец? Что же теперь?

— А-ну, умолкни, Эдна! — отдернул тот.

Гвардейский офицер между тем выдвинул стул, сел и, подергав тугой ворот форменной рубахи, спросил:

— Что вы помните, баронесса?

Смотреть на леди Мэдок было боязно.

Как назло, за окном вдарил осенний дождь. В один момент все потемнело, загрохотало и завыло.

— Почти ничего, — уклончиво ответила девушка.

Офицер почесал затылок.

Что теперь писать в управление? И вроде уже колокол отзвонил по покойнице. К утру должны были ее в часовне отпеть и похоронить на семейном кладбище.

— Где-нибудь болит? — уточнил он, подумывая, что она возможно еще преставиться, и надо только подождать.

— Нет. Только есть хочется.

Баронеса поднялась с кровати, постояла недолго в одной ночной сорочке, а потом содрала с постели одеяло и завернулась в него.

— Слушайте, холод тут страшный. Вы пока разбирайтесь, а я есть хочу, — и глянула на оробевшую худенькую служанку. — Как тебя зовут?

— Таша я.

— Покажи, где тут кухня.

Леди пошлепала по полу, застыла у погасшего камина и нахмурилась.

— А он чего не топится? Так и окочуриться недолго. Давай, — кивнула она управляющему, — затопи-ка покрепче. Как тебя?

— Родерик…

Дальше баронесса прошагала к двери, посмотрела внимательно на вторую служанку:

— А ты кто?

Та вздернула брови, заметалась взглядом от управляющего до хозяйки, и пискнула:

— Эдна.

— Вас тут сколько всего?

— Так это… слуг пятеро. А вы разве не помните?

— Развелось тут вас, не упомнишь, — бросила леди Мэдок и двинулась к двери, увлекая за собой Ташу. — Веди давай. Есть хочу, умираю.

Ташка подхватила свечу и поторопилась осветить баронессе путь. Вскоре и голоса, и шаги их затихли, а управляющий обеспокоенно взглянул на растерянного офицера.

Удар грома, раздавшийся на улице, заставил гвардейца подскочить на месте. Дождь полил стеной, заржали со двора лошади.

— Раз все обошлось, поеду я, — произнес офицер, содрогаясь от каждого звука под крышей и стремясь поскорее унести ноги.