Новая хозяйка старой фабрики

Глава 1

Первая заповедь топ-менеджера: не умри на рабочем месте…

не закончив все дела.

Вот так и бывает – живешь, строишь планы, а потом – хлоп, и нет тебя.

Но хуже, когда в наследство оставляешь не просто счет в банке, ипотечную однушку и голодную кошку, а корпорацию с уставным капиталом в несколько миллиардов. И кому она достанется, если в сорок пять я была одинока?

А ведь моя компания – мое детище. Я из простой семьи, вывозила как могла, добилась результатов. Какого ж черта я так глупо погибла? На рабочем месте, от инфаркта, посреди доклада моего зама Антонова.

Ушла красиво, так сказать – лицом в отчет по реструктуризации непрофильных активов.

Правда, таким, как я, дорога на небеса была заказана. Наверное, именно поэтому я оказалась в какой-то дыре с чувством, что прямо сейчас помру от голода.

Что я знала про загробную жизнь – ничегошеньки. Вероятно, она так и выглядела: отстойное место, собачий холод, какие-то люди вокруг. Но вот чего я не ожидала, что я окажусь баронессой, а эти люди – слугами.

Не так уж плоха загробная жизнь получается…

— Слушай, отбой по макаронам, — сказала, дрожа от холода, — где у вас одеться можно? Я ноги себе отморожу!

Светловолосая тощая девчонка, которой было на вид лет восемнадцать, только рот и раскрыла. Затем подняла свечу повыше, вглядываясь в мое лицо:

— Святое небо, вы ли это, леди?

— А что, не похожа?

— Нет, — искренне покачала головой девушка.

— А ты полежи в том холодильнике, не такой станешь, — произнесла я, потирая ступню одной ноги о лодыжку другой, — давай меня оденем для начала. Неси сапоги, чулки и платье.

— Еще вчера Эдна и Ханна все ваши платья и обувку между собой поделили. Осталось только рванье.

— А Ханна – это кто?

— Кухарка. Она сестра Эдны. А управляющий Родерик их отец.

— Семейный подряд, — усмехнулась я. — А управляющий куда смотрел?

— Он со вчерашнего дня в кабинете сидел, все бумаги проверял. А одежку вашу он им сам разрешил взять. Все, кроме украшений. Сказал, что их господин Фердинанд проверит.

— Фердинанд?

— Ваш дядя. После смерти вашего батюшки, он стал вашим опекуном. Только он живет не здесь, а в столице.

— Ладно. Пошли.

До кухни мы почти бежали. А потом я долго и упорно задыхалась, согнувшись пополам у очага, в котором дымился котелок с какой-то похлебкой. Хрипела я так, что попавшаяся на кухне дама, очень похожая на Эдну, такая же розовощекая и красивая, бросилась наутек с воплями.

— Это и есть Ханна? — я, наконец, смогла совладать с дыханием и взглянула на Ташу.

— Да. Она у нас следит за провиантом и готовит.

Я села на скамью у длинного деревянного стола и укуталась одеялом полностью. Я действительно хилая. С трудом дошла, а стоило прибавить шагу, так, вообще, чуть не задохнулась.

— Еду давай!

Таша боязливо передернула плечами, заглянула в котелок, из которого по кухне разносился потрясающий аромат мяса.

— Не для вас это, леди, — ответила она с сожалением.

— А для кого?

— Для господина Родерика и его семьи.

Что-то не стыкуется. Я хоть и умерла, но в своем уме. И всю эту ситуацию тщательно соотношу со знаниями истории, пусть и школьными. Титул баронессы давал какую-никакую власть. Особенно над слугами. А меня тут баронессой величают, у меня есть слуги и, видимо, какой-то капитал.

— То есть они мясо есть будут, а я? — вздернула бровь, а потом кивнула на котелок: — Короче, Таша. Давай, накладывай. И не жалей.

Служанка вздохнула, да «набабахала» мне полную миску. Еще и хлеба ломоть дала. И встала, как истукан. Руки на животе сложила и с каменным лицом смотрела, как я ложку ко рту подношу. А потом так незаметненько слюну сглотнула.

— Садись давай тоже, — приказала я, поглощая густую похлебку из порубленных свиных ребер с томатом и чесноком.

— Не могу, — произнесла она тихо и подавленно. — Поколотят.

Видимо, бить прислугу в ходу у местного управленца. Вот такая нематериальная мотивация к труду.

— Садись, поешь, — вместо всяких расспросов произнесла я. — Потом расскажешь все в подробностях.

Она даже не двинулась, и я пожала плечами.

— Ну, как хочешь.

Сейчас мне главное самой набраться сил. А потом, сытой, уже и решения принимать. Сперва надо осознать, что я все же умерла… Да-да, это так просто в голове не уложишь. Вроде и понимаешь все, а осознание задерживается – кажется, будто все исправимо. Но нет – умерла, так умерла.

Во-вторых, надо бы разобраться с обстановкой. Про мир я вообще молчу. За пределы дома выходить пока не хочется. Это как улететь в страну, где не знаешь ни языка, ни законов, ни местных традиций. Ничего, в общем. А я уже не так молода, чтобы адаптироваться и подстраиваться.