Новая хозяйка старой фабрики

Глава 5

Я проснулась от яростного стука в дверь, тронула Ташку, и она тоже встрепенулась.

— Едут! — яростно зашипел через дверь Клод.

Я вдела ноги в башмаки, запахнула халат, приоткрыла дверь и вручила Клоду связку ключей.

— Отопри комнату Родерика и оставь там ключи. Ничему не удивляйся. Если что, скажешь, что ночью отец напился и свалился с лестницы.

— Что?

— Не бойся. Я скажу тоже самое. А сам встреть гостей и отведи в гостиную.

Таша заметалась по комнате, задергалась, всхлипнула.

— Всю рвань только и оставили, — со слезами на глазах запричитала она, открыв сундук. — Если вас такую увидят, сколько же пересудов будет!

— Рвань, говоришь? — усмехнулась я. — Ну, доставай скорее!

Платья и правда были старые, растянутые и рванные. В одно из них я и влезла. Для пущего эффекта замарала руки в саже и отерла о подол. Волосы собрала небрежно. Ташку и «украшать» не пришлось, с утра ее разбитую губу знатно раздуло.

— Не пойду. Нет, — замотала она головой. — Позор-то какой! Пожалуйста, Ивушка… умоляю… не могу. Стыдно мне!

— Послушай, милая ты моя краса, — я положила ей руки на плечи. — Еще немного и мы обе будем свободны. Заживем, наконец, понимаешь? Давай-ка, потерпи. Мне нужно, чтобы ты со мной спустилась.

Я повела Ташу в гостиную, где Клод уже разжег камин. Его всего трясло, мы обменялись колкими взглядами.

— Разбуди сестер, — велела я. — Скажи им, что пожаловали очень знатные гости. Пусть наденут на себя все самое лучшее!

Он кивнул, бледный и взволнованный, но побежал исполнять поручение. А как служанок разбудил, вернулся, чтобы встретить пришлых, которые уже вовсю колотили в дверь.

Клод, подобострастно кланяясь, проводил доктора Никсона и других мужчин в гостиную.

Вот теперь и нам с Ташей пора на сцену. Я потянула ее за руку и без промедления вывела на середину комнаты.

— Доброе утро, — прошептала тихо, подцепила руками юбку и присела.

— Святое писание! — воскликнул некий полный старик, глядя на нас с Ташей изумленно и даже оскорбленно. — Как же так, леди Иветта? Почему вы в таком виде?

Я внутренне восторжествовала.

— Прошу прощения, я попала в тяжелую ситуацию. Мой управляющий повел себя жестоко по отношению ко мне и посмел сильно избить мою служанку. До вчерашнего дня он лгал мне, и делал все, чтобы я погибла. Родерик осмелился забрать и отдать своим дочерям даже мои платья. Хорошо, что Клод, увидев мое состояние, отправился за доктором.

И тут я вздрогнула, потому что мой взгляд пересекся со взглядом одного из незнакомцев.

Этот человек был явно моложе меня – прежней меня. На вид около сорока. Белая рубашка с воротом-стойкой, черный плотный камзол, высокие сапоги для верховой езды. Одну руку мужчина убрал в карман и расправил плечи. Он был полностью расслаблен, но в нем ощущался пламенный мужской огонь.

А взгляд…

Холодный, зрелый и умный. И до того проницательный, что я почувствовала себя раздетой. Я рухнула в самый ад. И, выбираясь оттуда, стряхивая чертей, поджимая обласканные адовым пламенем пятки, я пробормотала:

— Простите, с кем имею честь?

— Вы меня не узнаете? — выгнул он бровь. — Хотя да – мы виделись больше пяти лет назад. Я – Кристиан Корнуэлл.

Не к добру…

— Я перенесла тяжелую болезнь и еще не до конца пришла в себя, — я прошла прямиком к нему и протянула руку: — Рада с вами познакомится. Еще раз.

Рукопожатия не состоялось.

Этот мужчина поднял взгляд, и я остолбенела – у него были темные, дьявольские глаза.

— Что ж, будем знакомы, — сказал он. — Еще раз.

И тут я вспомнила, что стою перед ним тощая, растрепанная и неопрятная. И, если он покорил меня с одного взгляда, то с его стороны была лишь сдержанная вежливость.

Я тотчас опустила руку.

— Вы не станете возражать, если я поговорю с вашим управляющим? — поинтересовался Корнуэлл.

— Нисколько.

— Нам придется допросить здесь каждого слугу. Верно, судья?

Старик согласно закивал, и я ощутила, как вокруг меня сжимается ловушка. На самом деле, объяснять состояние Родерика я планировала словами: «Так все и было, клянусь!» Но теперь это пояснение казалось слегка надуманным.

Взгляд Корнуэлла переместился на Ташу, и девушка, почувствовав это, затряслась, покраснела и разрыдалась.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он.

Ташу захватила истерика, и она со слезами выпалила:

— Они совсем не кормили госпожу, и камин в ее покоях разжигать запретили! А я приносила еду тайно! Господин-управляющий смертным боем бил меня за это!

Она разрыдалась так горько, что даже внутри меня – черствой души – что-то дрогнуло. Я притянула Ташу к себе, опустила ладонь ей на затылок.