Новая хозяйка старой фабрики

Глава 17

Гвардейский лейтенант поморщился, когда солдаты закинули в воду крюки.

Он поежился, потоптался на осеннем ветру и шмыгнул носом. Давненько в Фавре не было утопленников.

— Ближе! — закричал он простуженным голосом.

После той ночи в замке Мэдоков он мучался хворями. То воспалится глаз, то на губе образуется корка – не иначе проклятие баронской земли.

А баронесса – ведьма! Точно ведьма! Худая, бледная и язвительная. Собака она костлявая – вот она кто. А смотрит так, словно хочет душу вынуть и сожрать!

— Ох, проклятье! — лейтенант испуганно вздрогнул, когда мертвеца затащили на холодную землю.

Это была женщина. И он ее знал.

— Эта служанка из дома Мэдоков. Ханна! — сказал он, отступая на шаг. — Святой престол, кто же это сделал?

И его поразило, точно молнией – это все ведьма-Мэдок! Ее проклятие! Сначала Родерик Бэзил, теперь Ханна… как бы и его самого на тот свет не унесло!

Лейтенант побледнел.

А все потому, что граф Ханнэм не пожелал вмешиваться в происходящее в замке Мэдоков. «На землях баронства у меня нет власти», — ответил он, когда ему доложили о том, что юную баронессу обворовал собственный управляющий.

Родерика, конечно, бросили в тюрьму, и окружной судья вынес однозначный приговор – виновен. Судья действовал от имени императора, и Ханнэм в это дело вмешиваться отказался. Тем более само баронство Мэдоков фактически было обезглавленным.

Лейтенант, однако, без дела не сидел – сообщил о странностях легату округа Фавры. Тот, разумеется, в императорскую гарнизонную управу не ответил, и лейтенант ломал голову – почему?

Впрочем, легат был стар, болен и из рук вон плохо исполнял свои обязанности. От семьи Мэдоков давно не было ни проблем, ни особых вестей в Фавре. Баронесса жила затворницей, и все считали, что она дышит на ладан. А нет… живехонька!

— Колдунья! — прошептал лейтенант.

— Вы что-то сказали? — спросил стоящий рядом солдат.

Лейтенант снова шмыгнул носом, замерзая от холода.

Ну и сволочная, в самом деле, погода с самого утра!

Окружной судья, прибывший минутой ранее и тяжело переваливающийся с ноги на ногу, медленно приближался к берегу.

— И что тут у нас, Мартен? — спросил он.

Отвечать не пришлось, судья поджал верхнюю губу, кажется узнав девицу.

— Не похоже, чтобы долго пролежала в воде, — сказал он. — Кто бы мог это сделать?

Судья закряхтел, склоняясь.

— А ну-ка, — бросил он лейтенанту. — Мартен, посмотри, что у нее на шее!

Тот скривился, но пришлось поручение исполнить. Он присел на корточки, а затем и опустился на одно колено перед утопленницей, откинул пальцами холодные мокрые волосы с бледной кожи.

— Следы от пальцев, господин-судья!

— Переверни-ка ее на бок!

А вот этого Мартен делать не пожелал, бросив приказ солдатам. А сам извлек платок и долго оттирал от пальцев призрачные холодные ощущения.

— Ага, — судья распрямился. — Вот посмотри.

Лейтенант увидел на женском платье прореху, а сквозь нее белый женский бок и отчетливый след от ножевого ранения.

— Убили бабу, — вымолвил он.

— Надо бы сообщить родне, — ответил на это судья. — Нехорошее это дело. Отец – на каторге, дочь – в могиле.

— Нехорошее, — подтвердил лейтенант, но свои умозаключения оставил при себе.

После приема, который дал граф, поговаривали, что Корнуэлл выразил баронессе благосклонность. А раз такой человек, как Кристиан Корнуэлл не видел в леди Мэдок сущего демона, значит на нее никто не станет точить вилы.

Судья уж точно не рискнет поднимать волну недовольства. Все знали, что одного желания Корнуэлла будет достаточно, чтобы в Фавре вновь вспыхнула вражда.

— Нужно сообщить господину Корнуэллу, — сказал лейтенант.

Судья удивленно вскинул брови.

— Не много ли чести для какой-то служанки?

— Но это была служанка леди Мэдок, — ответил лейтенант. — Господин Корнуэлл принимал участие в судьбе баронессы.

— До того, как в Фавру явился ее опекун, Мартен. Не думаю, что Кристиану есть дело до девицы Мэдок, когда она так дурна собой и невоспитанна.

— И все-таки…

— Ладно-ладно, — сердито проскрипел судья, и посмотрел на реку. — Странно, что тело не снесло вниз по течению.

— Зацепилась за корягу, — сказал лейтенант. — Ее заметили рыбаки.

— Жаль, — вымолвил он, бросая последний взгляд на утопленницу. — Хороша была баба. Поезжай-ка, Мартен, к господину Корнуэллу, а после к Мэдокам. Помнишь этого парнишку кучерявого, сынка управляющего Мэдоков? Расспроси-ка его хорошенько, а потом доложи мне. А я расскажу обо всем графу.

Лейтенант поджал губы.

Снова ему ехать в этот замок?