Новая жизнь доктора-попаданки

Глава 11

Я подобралась в ожидании приступа ярости супруга. И даже сжала кулаки, готовая отстаивать свою позицию с боем.

С ума сойти. Прислуга смеет разевать рот на хозяйку. В любой другой ситуации я бы от души рассмеялась. Но, во-первых, хозяйка поместья я только номинально и всем заправляет мой холодный как льды ледовитого океана муж. А во-вторых, он не любит меня. Уваров женился на Анне из собственных непонятных побуждений. А значит – защищать меня, становиться на мою сторону в споре – даже с прислугой – у него нет никакого желания.

Скрипнув от бессилия зубами, мысленно напомнила себе, в какой век перенеслась. Спокойно, Аня. Ты всего лишь слабая женщина в суровом патриархальном мире полном магии. Но как же противно только от одной этой мысли. Как горько от того, что я бесправна и ничего не могу изменить!

Ощутив, как ногти впиваются в ладони до крови, расправила плечи. Пусть я в доме мужа на правах приживалки, им меня не сломить.

Беглый взгляд на помощницу кухарки заставил внутренне содрогнуться. Купава ликовала от радости. Лихорадочный взгляд, глазки бегают. Щеки раскраснелись, всю ее потряхивает от нетерпения. Преданно заглядывая на графа снизу вверх, словно ручной пёс, она ждала от владельца поместья гневной тирады. И дождалась.

– Всё настолько плохо, как вы говорите, Купава? – Стальное звучание мужского голоса пробралось под кожу иголками.

– Да, миленький сударь. Ваша жена не в себе. Приструните ее! Светлые боги свидетели, эти три дня она нам совсем житья не даёт.

– Из-за ремонта? – С нажимом поинтересовался Уваров.

– Из-за него проклятущего, - закивала помощница кухарки. – И не только. Ишь чего удумала ваша барышня. Засадить заброшенную оранжерею цветами! И даже садовника наняла. Оборванца какого-то. Поселила в доме вашей матушки, велела кормить, поить, одевать! А если он проходимец? И обчистит поместье?

– Ратмир – не проходимец! - Устав быть молчаливым приложением к гостиной, вспылила я.

От ироничной насмешливости, с какой я встретила навязанного супруга после службы – не осталось и следа. Я ощетинилась и приготовилась к бою. Не позволю себя оскорблять.

– Он грамотный работник. И в первые же минуты это доказал. Я ему доверяю. А поселила тут, так как на улице зима. И идти ему некуда.

От Купавы плеснуло кислым раздражением. Немолодое пухлое лицо скривилось.

– Ваша Светлость, не верьте ей, - пробормотала она елейным голосом. – Али не знаете, какая у вашей жены репутация. Небось любовничает с этим Ратмиром. Вот и поселила под боком. Чтоб по ночам не сбегать из поместья.

Я задохнулась от возмущения.

Я и Ратмир – любовники? Вконец обнаглела? Бросить ругательство в адрес обнаглевшей служанки, увы, не успела. На всю гостиную грянул леденящий кровь голос:

– Купава, вы забываетесь!

Уваров возвышался над ней неприступной скалой. Уничижительный взгляд. Разворот широких плеч. Уверенная осанка. В потемневших от гнева глазах беснуются тучи.

Помощница кухарки посерела и начала заикаться:

– Но… Ваша… Светлость. Сердце за вас болит. Как же вы не видите, что эта подлая женщина…

– Молчать!

Резкий взмах могучей ладони.

Помятый после нескольких суток работы в лечебнице мужской камзол натянулся, обрисовав тугие мышцы. Эффектный мужчина. Внушает трепет и восхищение. Не зря же у графа столько любовниц.

– Я запрещаю клеветать на мою жену. Какие бы сведения вам вдруг не стали известны, - будто со стороны услышала грозный предупредительный рык. – Запрещаю. Вас это тоже касается.

В первый момент показалось, Уваров смотрит на меня. Но нет. Супруг глядел поверх моего плеча немного в сторону. Я настолько увязла в обиде и возмущении, что упустила интересную деталь. Оказывается, на крики в гостиную сбежалась остальная прислуга и компаньонка Элен.

– Узнаю, что кто-то из вас распространяет об Анне Андреевне сплетни, сурово накажу.

Я заставила себя оглянуться.

Наемные работники были напуганы и подавлены: сжатые покорные позы, опущенные глаза. Горничные, ойкнув, разбежались. Прочие во главе с дворецким и словно заледеневшей от неприязни старшей горничной боялись пошевелиться.

– Идите, - наконец дозволил граф. Перевел лютый взгляд на помертвевшую рядом с собой Купаву.

Женщина молча теребила край передника и нервно кусала сухие губы.

– Я ясно выразился? – Михаил вмиг успокоился. Вот только ровный мужской голос по-прежнему вызывал невольную оторопь.

– Да, Ваша Светлость. Как вам будет угодно, - бесцветно откликнулась Купава и испарилась.

Я и навязанный папенькой-полковником супруг остались в жутковатой гостиной наедине. И честно признаться, после всего – я понятия не имела как себя с ним вести.

– Мне приятно, что вы беспокоитесь о моей чести, Михаил Иванович. – Гордо произнесла, придя к компромиссу с самой собой и глядя на мужа без толики трепета. – Но уверяю, я вполне способна постоять за себя самостоятельно и в вашем заступничестве не нуждаюсь.

Уваров, не шелохнувшись, дернул губами:

– Безусловно. Ваш характер вызывает исключительное уважение, Анна Андреевна. И этот внезапный ремонт, - его оценивающий взгляд скользнул по учиненному в гостиной бедламу, - прямое тому подтверждение.

– Считать это комплиментом? – Приподняла брови в удивлении.

– Если хотите.

– Очень мило.

– Оставьте благодарности при себе. Я усмирил прислугу не ради вас. В первую очередь мне дорога собственная репутация, - проговорил он с усилием, будто всё это время сдерживал рвущуюся наружу ярость. Взгляд темно-синих бездонных глаз обжег недовольством. – Не хочу потом ездить по городу и пресекать грязные слухи. Хватило этого в Петербурге.

Я опешила.

Господи, и как я раньше не поняла?

Граф относится ко мне с тем же презрением, что и все остальные! Терпит жену, старается не замечать, по много часов пропадает в лечебнице, только бы не сталкиваться с падшей девкой в родительском доме. И почему я решила, что он не такой?