Новейшая мифология

Глава шестая ВСЕ СЧАСТЛИВЫ

Синий и зелёный шарики на зеркало… Чуть не выронив скользкую игрушку, Алёша порадовался, что сейчас они пластиковые. Не разобьются.

В детстве, в Саррартове, украшая маленькую квартирку вместе с мамой и бабушкой, Алёша разбил немало игрушек и пролил над ними много слёз. Мама утешала его, как могла. Разноцветные блестящие осколки она собирала в кулёк, маленьким молоточком размалывала в пыль и посыпала ею вату, которая изображала снег и закрывала основание пластмассовой лысоватой ёлки. Алёша всегда следил за этим действом со смесью вины и радости — ему очень нравился этот почти волшебный ритуал.

Маленькую ёлочку на столик. Как хорошо, что бабушка и мама приедут отмечать Новый год к нему, в Мак'сву! Увидят его в новогоднем концерте, прогуляются по большому нарядному городу, познакомятся с его друзьями. Они так долго этого ждали! Самая большая радость — сделать их счастливыми. Его первые и самые пламенные поклонницы, обе многим пожертвовали, чтобы он стал солистом столичного театра. Для них он просто обязан стать звездой.

Гирлянду на окно. Готово! Стоя на стуле, Алёша с удовольствием оглядел гримёрку — и чуть не упал. В помещение влетел Стас. Как всегда при его появлении, всё завертелось — дверь хлопнула, зеркало вздрогнуло, форточка открылась — и холодный морозный воздух ворвался в уютное тепло.
— Герасимов! Вечно ты спешишь!
— Спешу, но никогда не опаздываю! Как твой голос?
— Всё в порядке, гораздо лучше. Завтра снова пою, если опять не простужусь!
Алёша сделал вид, что сердится, и поспешил закрыть форточку. Стас дождался, когда Алёша не очень ловко спрыгнет со стула, подошёл и протянул ему что-то в руке.
— Это твоё.

Увидев в ладони Стаса старинный золотой камертон, Алёша почувствовал сильное волнение. Предмет был знакомый. Нет, не просто знакомый… Дорогой и любимый. Алёша потянулся за камертоном и…

***
— О, Боги! Гермес! Опять что-то случилось? Опять царство Аида, всякие ужасы и трагедии? Нет, нет, я не вынесу! За что, судьба, за что!..
— Не голоси. Всё в порядке. Ты сам просил разбудить тебя ненадолго.
Орфей тут же выдохнул и уставился на друга.
— Ты велел рассказать, чем всё закончится, а потом снова сделать тебя Алёшей. Ты же не хочешь ничего помнить, любишь свежие эмоции, чтобы как в первый раз — сцена, триумф, любовь, всё вот это…

Гермес улыбался. Певец вдруг подумал, что этот бог вызывает восхищение — быстрый, сильный, красивый. Верный друг, находчивый и смелый. Может быть, он действительно достоин большего, мелькнуло в голове Орфея.
— Ну, так поведай!
— Ты усмирил Артемиду, развёл живых и мёртвых по мирам, где им положено быть, и стал вечным любимцем не только Аполлона, но и Аида. Тот ради тебя разрушил свою новую любимую игрушку Врата лишений. К тебе вернулся голос. Я нашёл Цербера — он мирно почивал в одной богами забытой пещере. Всё вернулось на круги своя. Ну, почти. Несколько мертвецов всё-таки ускользнули. Но получилось очень удачно — они устроились работать в Birchgrove, киностудию в Лос-Анджер'льехе. В роли зомби они безумно востребованы — представь, какая экономия на гриме.

— Значит, мир стал прежним? — Орфей очень гордился собой. Он действительно совершил подвиг и не ждал за него награды. Возможно, немного искреннего поклонения и воздвижение статуи были бы нелишними, но пусть будет так. Боги знают о его величии.
— Мир стал практически прежним. Небольшие изменения в географии, истории, культуре, языках, мировых религиях… Не бери в голову.
— А… Артемида?
— Сама расскажет. Арти!

Гермес открыл дверь и впустил смущённую, с очаровательно пылающими щеками девушку. Она пошла с опущенной головой и заговорила не сразу.
— Здравствуй, Орфей. Боги простили меня. Сможешь ли ты меня простить?
Орфей залюбовался чистой линией её бровей. Он протянул руку и погладил Артемиду по щеке.
— Я прощаю тебя. Ты поддалась страстям. Мне это понятно, я сам часто был влеком этими силами…
— Но ведь я богиня! Я должна быть выше этого! — воскликнула Артемида, и глаза её блеснули уже знакомым пламенем. Она тут же вновь опустила голову.
— Оказывается, у меня есть тёмная сторона. Я посещаю курсы управления гневом. Мой психолог говорит, что я делаю успехи.

Артемида прикусила губу, потом подняла взгляд на Орфея и несмело заговорила.
— Ещё мой психолог считает, что мой гнев связан с тем… с тем, что я … одинока, — с трудом выговорила она, — и мне нужно начать больше общаться с молодыми мужчинами.
Орфей вспомнил бушующую великаншу и вздрогнул. Не очень-то позавидуешь смельчаку, который решит с ней встречаться. Гермес внимательно посмотрел на певца, богиню и еле заметно ухмыльнулся. Потом подошёл к другу и взял его за плечи.
— Пришло время прощаться, Орфей. Сейчас ты отдашь мне камертон и снова забудешь о нашем славном приключении в царстве Аида…

***
— … Аида.
Алёша встряхнулся.
— Что?
— Я говорю, повезло тебе, это же «Аида»! Ты ведь мечтал петь в опере! Все уши прожужжал — Верди, Верди! Мне одна птичка начирикала, что тебе доверят партию гонца в «Аиде». Она, конечно, совсем небольшая, но ведь это только начало!
Всё-таки Стас хороший друг. Вот как радуется за приятеля!

— Алёша, тебя ждёт прекрасное будущее! Ты ещё поедешь в Аль-Ит-Алли;ю! Привезёшь мне сувенир? Обожаю маски из Вене;хико!
Маша Артемьева порывисто обняла Алёшу.
— Ты ведь проводишь меня домой? Уже поздно, одной идти страшно. А у тебя такие сильные руки… Одевайся, нам пора!
Польщённый Алёша поспешил к вешалке с верхней одеждой. Машенька лукаво посмотрела на Стаса и подмигнула.
КОНЕЦ