Новогоднее чудо или папа в подарок

Глава 6

Ирина

Мне почему-то стало сейчас так страшно, что всё тело начала бить мелкая дрожь. Холодные мурашки пробежали по коже, а в горле пересохло, словно я несколько дней провела в пустыне. Но я изо всех сил держала себя в руках, чтобы не показать Стасу своё состояние. Сжала кулаки так сильно, что ногти больно впились в ладони, создавая физическую боль, которая отвлекала от душевной.

И ещё меня накрыло какое-то странное чувство, что сейчас должно обязательно произойти что-то непоправимое. Что-то такое, что навсегда изменит мою жизнь, разделив её на "до" и "после". Это предчувствие было настолько сильным, что казалось, будто воздух вокруг нас сгустился и стал тяжёлым, давящим на плечи невидимым грузом.

А хотя, моя жизнь и так меняется, я скоро стану мамой, а Стас отцом. Эта мысль должна была согревать, но сейчас она лишь усиливала тревогу. Я не могла ни слова произнести, чтобы сообщить ему об этом. Язык словно прилип к нёбу, а слова застряли где-то глубоко внутри, боясь вырваться наружу.

Да и Стас молчал, словно подбирал слова, чтобы сообщить мне свою важную новость. Его лицо было непроницаемым, как маска, а в глазах — холодная решимость, которую я никогда раньше не видела. Он стоял, слегка отвернувшись, и смотрел куда-то вдаль, будто там, за деревьями парка, было что-то более важное, чем я.

- Ира, — начал он, и его голос прозвучал так отстранённо, словно говорил с незнакомкой, — мы с тобой расстаёмся, больше мне не звони, не пиши и не ищи меня. — Холодно и спокойно сообщил мне он, даже не потрудившись смягчить удар или подобрать более щадящие слова.

Его фраза ударила меня, словно пощёчина. Мир вокруг на мгновение потемнел, а потом снова обрёл краски, но уже другие — блёклые, тусклые, безжизненные.

- К-как расстаёмся? — заикаясь, переспросила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Мы же собирались пожениться. Ты сам говорил, что хочешь семью, детей...

Я судорожно пыталась ухватиться за соломинку, за любое объяснение, которое сделало бы происходящее менее болезненным, менее реальным.

- Свадьбы не будет. — Резко ответил он, словно отрезал. Его слова звучали как приговор, не подлежащий обжалованию. — Да и не собирался я жениться на тебе. Ты нужна была мне, чтобы закрыть пустоту от расставания с моей девушкой. Но сейчас она вернулась, и мы с ней снова вместе. — Сухим праздным тоном сообщил мне он, будто зачитывал скучный доклад, а не разбивал чью-то жизнь.

Каждое его слово было как удар ножом. Я не могла поверить, что человек, с которым я делила постель, мечты и планы на будущее, мог так хладнокровно перечеркнуть всё, что между нами было. Или мне только казалось, что было?

- Но зачем ты тогда меня с родителями знакомил? — не могла понять я, пытаясь найти хоть какую-то логику в его поступках.

Потому что этот поступок никак не укладывался в моей голове. Если я всего лишь заменитель его девушки, то к чему был весь этот спектакль? Зачем было дарить надежду, рисовать картины счастливого будущего, если всё это время он знал, что это лишь временное увлечение?

- Это была моя глупость. Мои родители правы, ты не нашего круга и никогда не станешь для нас своей. — Резал по живому тот, кого я так сильно любила, и кто совсем недавно сам говорил мне о любви, шептал нежности на ухо и клялся в вечных чувствах.

Его слова жгли, словно кислота, разъедая всё внутри. Я чувствовала, как рушится мой мир, как трескается и осыпается всё, что я считала прочным и надёжным.

- Это из-за того, что родители меня не приняли, да? — спросила я, хватаясь за наши утопающие отношения, как утопающий хватается за соломинку. — Мы можем это исправить, я могу измениться, стать такой, какой они хотят меня видеть...

Я готова была унижаться, умолять, менять себя — лишь бы не потерять его, лишь бы сохранить то, что казалось мне настоящим счастьем.

- Нет, они тут не причём. Я просто тебя не люблю. — Повторил Стас с такой жестокостью, словно хотел убедиться, что после его слов от моего сердца не останется даже осколков.

Его глаза были пустыми, как у манекена — ни тени сожаления, ни капли раскаяния. Словно передо мной стоял совершенно другой человек, не тот, с кем я провела последние месяцы своей жизни.

- Но у нас будет ребёнок! — сообщила ему я, а потом дрожащими руками достала из кармана результаты УЗИ и протянула Стасу, надеясь, что эта новость что-то изменит, что она пробудит в нём те чувства, которые, как мне казалось, он испытывал ко мне.

Он взял их, какое-то время изучал, и на мгновение мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то человеческое — удивление, может быть, даже волнение. Но это длилось лишь секунду. А потом он смял бумагу, бросив на землю, словно это был не первый снимок нашего ребёнка, а ненужный рекламный флаер.

- Значит, время ещё есть. — Произнёс он с таким холодным расчётом, что меня передёрнуло.

- Какое время? — не поняла я, поднимая с земли скомканное изображение моего крохи и бережно разглаживая его, словно пытаясь защитить от жестокости его отца.

- Время на аборт. — С размаху вонзил он мне острый нож предательства в сердце, произнося это слово так будничное, словно говорил о походе в магазин.

- Аборт? — тихо пропищала я, и самопроизвольно закрыла живот руками, инстинктивно защищая ещё не родившегося малыша от этого страшного слова, от человека, который должен был стать его отцом, но вместо этого хотел его уничтожить.