Новогоднее чудо или папа в подарок

Глава 8

Ирина

За дверью, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и снова поднимая руку для стука, стоял Стас. Его лицо было так близко к глазку, что я невольно отпрянула, хотя знала, что он меня не видит.

Что он здесь делает? А главное — что ему нужно после всего, что произошло сегодня?

С одной стороны, я понимала, что дома он мне ничего не сделает и никак войти сюда не сможет. Дверь была надёжной, с хорошими замками, которые Анфиса всегда запирала на два оборота. Но я так же помнила и его слова о том, что я должна избавиться от ребёнка. Эти слова, произнесённые с такой холодностью, до сих пор звенели в моих ушах. Но ведь он дал мне три дня! Почему же приехал сейчас? Что могло случиться за несколько часов?

А вдруг он передумал и хочет всё исправить!? Эти мысли мимолётом пролетели у меня в голове, зародив предательскую надежду в сердце. И первым моим порывом было открыть дверь любимому и такому родному человеку. Я даже к замку потянулась, пальцы уже коснулись холодного металла, но вмиг опомнившись, отдёрнула руку, словно обожглась. Перед глазами снова возникло его лицо, искажённое раздражением, когда он говорил о нашем ребёнке.

Нет! Пути назад больше нет! Один раз Стас уже предал меня, а значит, может предать снова. Доверие — как хрустальная ваза: разбить легко, а склеить невозможно. Всегда останутся трещины, которые будут напоминать о произошедшем.

- Ира! Открой! — постучав в дверь, крикнул Горский. Его голос, такой знакомый, отозвался болью где-то под рёбрами. — Ир, я знаю, что ты дома!

Знает он, молодец какой! Откуда только? Или решил таким образом обмануть меня и заставить впустить его в дом. Я невольно задержала дыхание, словно он мог услышать даже это через толщу двери.

- Ир, нам надо поговорить, а ты трубку не берёшь! — продолжил уговаривать меня он, видимо полностью уверенный в том, что я дома.

В его голосе слышалось нетерпение и что-то ещё, что я не могла разобрать.

«Конечно, не беру! Потому что я тебя в чёрный список внесла!» — подумала я, борясь с желанием крикнуть ему всё это через дверь. Руки сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя болезненные следы.

И не возьму больше никогда, потому что тебя больше нет в нашей с малышом жизни! Ты сам сделал свой выбор, отказавшись от нас! Я прижала руку к животу, словно защищая своего ребёнка от этого голоса за дверью.

- Ира, открой! — кричал Горский, продолжая звонить в дверь и приправляя всё это стуком. Звонок пронзительно звенел в тишине квартиры, заставляя меня вздрагивать каждый раз. — Нам нужно поговорить!

Нет, нам больше ничего не нужно! И пусть сейчас мне больно, дико, нестерпимо больно, но я переживу, я справлюсь! Зато потом научусь свободно дышать, жить и не бояться удара в спину от того, кому так верила и кого так беззаветно любила. Я прислонилась спиной к стене, медленно сползая на пол. Слёзы снова подступали к глазам, но я упрямо сдерживала их.

Ещё какое-то время Горский стучал и звонил в дверь, просил открыть, убеждая меня, что нам нужно серьёзно поговорить. Его голос то становился громче, то затихал, словно он отходил от двери и возвращался.

Но потом он видимо понял, что меня нет дома, и ушёл. Я услышала, как его шаги удаляются по лестнице, становясь всё тише. Выждав несколько минут, я осторожно подошла к окну и отодвинула штору. Но вышел Горский только из подъезда. Потому что вместо того, чтобы уехать, Станислав сел в свою машину —чёрный внедорожник, который я так хорошо знала — и стал ждать. Я видела его силуэт за рулём, неподвижный, словно статуя.

Ну, вот только этого мне сейчас не хватало! А если сейчас Анфиса приедет? Что тогда? Он же сразу поймёт, где я. И чтобы не испытывать судьбу, я набрала номер подруги, нервно кусая губы в ожидании ответа.

- Ириш, прости, я не стала тебе звонить, боялась, что разбужу, — сразу затараторила Анфиса, как только взяла трубку. — В общем, я на автобус опоздала. Так что я у тётки останусь, меня не теряй. — Отчиталась мне Анфиса, её голос звучал бодро, несмотря на поздний час. — Но зато я взяла нужную нам справку.

- Ко мне Стас приходил, — сообщила ей я, не отрывая взгляда от машины под окнами.

- Ого! И что ему нужно? Не всё сказал? Решил добить?! — возмутилась подруга, и я почти увидела, как она всплеснула руками от негодования.

- Я не знаю, я ему не открыла, — ответила я, теребя край футболки свободной рукой.

- Вот и правильно, молодец, — похвалила она меня, в её голосе слышалось одобрение.

- Но он не уезжает, сидит под окнами в машине, — добавила я, снова выглядывая в окно. Стас всё ещё был там, неподвижный, словно хищник в засаде.

- Ничего себе! Ладно, будем надеяться, что ему это надоест, и он скоро уедет, — в голосе Анфисы появились нотки беспокойства.

- А если нет?! — испуганно спросила я, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее.

- А если нет, то тем лучше, как раз я ему утром справку отдам. А ты не нервничай, тебе нельзя! Поужинай и ложись спать, — скомандовала подруга, её голос стал мягче, заботливее.

А затем, пожелав мне спокойной ночи, положила трубку. А я, закончив с ней разговор, подошла к окну. Но Горского уже не было, он уехал. Машина исчезла, оставив после себя только пустое место на парковке и тяжёлый осадок в моей душе.