Новогодняя ночь в Чёрных Стенках

Новогодняя ночь в Черных Стенках

Воздух в Гнезде Феникса был густым и сладким, словно пропитанным растопленным янтарем и морозной колдовской пылью. Вместо привычного багрового отсвета, высокие окна-витражи заливал призрачный, переливающийся свет двух спутников, решивших в эту ночь сиять ярче всех на небе. Каэлан стоял у панорамного окна, его мощный силуэт вырисовывался на фоне космического танца светил. Его демоническая сущность, обычно бушевавшая яростью, сегодня была спокойной, как поверхность черного озера. Темные, закрученные рога отливали серебром в этом странном свете, а в глазах, тлеющих расплавленным золотом, плескалась редкая, задумчивая нежность. На нем был простой камзол из черного бархата, но под ним угадывалась привычная мощь его тела, готового в любую секунду взорваться силой.

Элиана сидела у камина, в котором пылали не дрова, а пойманные и прирученные Каэланом молнии. Ее платье цвета зимней ночи было сшито из бархата, расшитого призрачным жемчугом, который мерцал, как иней на ветвях. Ее кожа, сияющая мертвенной белизной, казалась еще бледнее в этом свете, а звездные узоры, живые и пульсирующие, переливались тихим, холодным сиянием. Ее волосы, черные как космическая бездна, были распущены, и в них, казалось, все еще прятались отголоски далеких галактик. Она чувствовала непривычное спокойствие, теплую тяжесть в груди, которую дарила близость ее странной семьи. Но глубоко внутри, там, где жила ее новая сущность, шевелилась настороженность. Блэкторн не любил чужих праздников.

Их покой нарушил Амарант. Он вбежал в зал, его щеки порозовели от бега. В своих разноцветных глазах — одном синем, как лед, другом золотом, как расплавленная реликвия — плясали озорные искорки.

— Он не хочет! — объявил мальчик, задыхаясь.

— Кто, дитя мое? — Элиана протянула к нему руку, и звездные узоры на ее запястье слабо вспыхнули.

— Дом! Я попросил его вырастить нам елку. Настоящую, пахнущую лесом! А он... он...

Не нужно было объяснять. Стена напротив вздыбилась, и из темного дерева галереи медленно проступило нечто. Это было похоже на елку, но сотканную из спрессованных теней, острого льда и кошмаров. Вместо игрушек на ветвях висели крошечные, светящиеся черепа мелких существ, а на макушке сидел и медленно мигал огромный филиновый глаз. От «ели» тянуло морозом склепа и сладковатым запахом разложения.

Каэлан фыркнул, и из его ноздрей вырвалось облачко дыма.

— Блэкторн шутит, — сказал он, подходя. Его теплое дыхание коснулось обнаженного плеча Элианы, заставив ее кожу покрыться мурашками. — Он предлагает нам то, что считает красивым. Смерть. Вечный покой. Неплохой вкус, надо признать.

— Я хочу ту, что пахнет жизнью! — надулся Амарант.

Элиана вздохнула. Она положила ладонь на холодный камень стены.

«Нам нужно нечто... иное», — приказала она мысленно.

Блэкторн вздохнул в ответ. Теневая ель с скрежетом рассыпалась в прах. И тогда по всему залу, из трещин в полу и с потолка, начали прорастать призрачные, сияющие стебли. Они тянулись вверх, переплетаясь, и на них распускались цветы из хрустального инея и застывшего лунного света. Это было не дерево, а целый сад замерзших снов, тихо звенящий от каждого движения воздуха. Запах смолы сменился ароматом ночных фиалок и остывшей звездной пыли.

Амарант засмеялся, и его смех был самым волшебным звуком в этой комнате.

— Теперь подарки, — Каэлан обнял Элиану за талию, притягивая к себе. Его губы опалили ее шею, чуть ниже мочки уха, и по телу женщины пробежала знакомая, сладкая дрожь. — Я приготовил для тебя кое-что... особенное.

Он провел рукой по воздуху, и пространство разорвалось, открыв окно в иную реальность. Там, в бездонной черноте, плавала новая, крошечная планета, окутанная сияющими туманностями.

— Это твое, — прошептал он ей на ухо, и его голос был полон темной гордости. — Целый мир, который еще не знал ни света, ни тьмы. Ты сможешь создать его такой, какой захочешь. Стать его настоящей богиней.

Элиана почувствовала, как захватывает дух. Власть над миром... Это был дар, достойный Императрицы Теней. Ее собственная сущность отозвалась на это предложение ликующим гулом. Она увидела в его глазах не только любовь, но и вызов. Сможешь ли ты? Не сломаешься ли?

— Спасибо, — прошептала она, и ее губы в сантиметр от его. Их дыхание смешалось — горячее, как адское пламя, и прохладное, как космический вакуум.

— А мне? А мне? — запрыгал вокруг них Амарант.

Каэлан отпустил Элиану и опустился перед сыном на одно колено, что выглядело и трогательно, и нелепо от такого могущественного существа.

— Тебе... — он сделал паузу, и в его золотых глазах заплясали чертики. — Я подарил тишину.

Амарант нахмурился:

— Тишину?

— Шепчущие в стенах... Древние, что смотрят на нас из зеркал... Я.…, уговорил их помолчать. Всего на одну ночь. Чтобы ты мог слушать, как падает снег. Настоящий снег.

И тогда Элиана поняла, что это самый дорогой подарок, который он мог сделать. Подарок обычного детства. Ночной покой. И впервые за долгое время она почувствовала не мощь, не ответственность, а просто счастье. Острое, хрупкое и бесценное.

В эту секунду часы в Зале Шёпчущих Теней, молчавшие веками, пробили полночь. Один раз. Глухо и торжественно.