Новый год в Заснежье

Глава 5. Мая Шахова

Положение оказалось хуже, чем я ожидала: девочка не могла говорить! Я представляла, как укрепить её физически, но что делать с мозгами! Тут точно нужен специалист совсем из другой области. Вертош подсказал, как общаться с его племянницей, по крайней мере, определять, согласна она на что-то или нет.

Внимательно присмотревшись к мимике Клюши, я заметила, как разнообразны выражения её бледного личика. Сначала, когда мы с генералом вошли, она насторожилась и почти всё время переводила взгляд с меня на беседующих у порога дядю и няню. Кого-то из них она точно побаивалась, мне же доставался недоверчивый, но всё-таки любопытный взгляд. Зато, когда Файха удалилась, её подопечная как будто вдохнула с облегчением. И я её очень хорошо понимала!

Сама я, кстати, очень обрадовалась и мысленно благодарила Вертоша. Как же круто он обошёлся с орчихой! Нужно было видеть её унылое лицо, дрожащие подбородки, сузившиеся до состояния щёлочек глаза. Понятно, что Файха привязалась к девочке, привыкла постоянно о ней заботиться и ревнует к любому, кто появляется рядом, но мне лично совсем не хотелось постоянно чувствовать на себе недобрый взгляд. Быть может, я ошибаюсь, но Клюша устала от неё. А как малышке понравились физические упражнения и массаж! Даже генерал восхищённо наблюдал за моими действиями, понял, наконец, свою фатальную ошибку: даже недееспособному человеку мало одного лишь ухода, ему нужна перспектива, вера, что его состояние со временем улучшится.

Вертош, сославшись на срочные дела, ушёл, мы продолжили заниматься и не заметили, как пролетело время. Услышав робкий стук, я сразу сообразила, что это не Файха. Обняла девочку, которую умудрилась посадить, подоткнув под спину подушку и скрученное одеяло, и крикнула:

— Кто там? Дайша, это ты?

Служанка осторожно заглянула и с любопытством огляделась:

— Господин сказал, что вы желаете обедать у себя вместе с Клюшей?

— Да, если она согласится. — Я наклонилась к девочке: — На сегодня достаточно упражнений. Хочешь отдохнуть?

Клюша вытаращила глазёнки, умоляюще глядя на меня. Это значило «нет». Служанка тоже поняла этот знак и весело воскликнула:

— Солух обнаружил в кладовке большой плетёный короб. Он выстлал его сеном и покрыл сверху войлоком, чтобы усаживать в него ребёнка, можно носить Клюшу вдвоём, и к столу её придвигать, ставя короб в кресло.

— Отлично! — воскликнула я, удивляясь, как быстро дело сдвинулось с места, и затормошила малышку: — Соглашайся! Неужели тебе не наскучило безвылазно лежать в этой комнате.

Клюша будто бы задумалась на секунду, потом крепко зажмурилась. Мы поняли это как выражение согласия. Служанка радостно убежала накрывать на стол. Я покопалась в сундуке, подбирая хоть какую-нибудь одежонку, не хотела усаживать ребёнка к столу в рубашке. Как только я приступила к одеванию, к нам заглянула Файха. Она стремительно оценила обстановку:

— Вам нужна помощь, госпожа?

Клюша, услышав низкий голос орчихи, нервно дёрнулась. Я про себя отметила две вещи: первая — напрасно девочку записали в безнадёжно больные, у неё есть реакции даже при почти полном отсутствии мышц, второе — няню она побаивается.

— Мы справляемся, Файха, — ответила я уверенно, — пожалуйста, не мешай.

Гримаса орчихи сулила мне скорую расправу, но я выдержала жёсткий взгляд и даже улыбнулась, хотя поджилки у меня тряслись. В тот момент мне, прежде всего, нужно было убедить малышку, что я сумею её защитить. Правда, надеяться я могла не на себя, а на генерала, но ведь он уже дал понять, что находится на нашей стороне! Видимо, Файха при всей своей внешней недалёкости, могла оценить риски. Она мотнула огромной головой и скрылась за дверью. Мы с Клюшей одновременно вздохнули.

***

Я даже близко не ожидала того энтузиазма, с каким обитатели «Сердца Заснежья» принялись мне помогать. Ладно, Дайша и привлечённый ею порученец генерала Солух суетились вокруг, другие тоже подтянулись. Первой в мою гостиную пришла кухарка тётя Пуффа — пышнотелая, румяная, пахнущая корицей, имбирём и сухофруктами, обмотанная огромным белым фартуком и с белым платком на голове. Она робко попросила разрешения покормить бедняжку. Я ещё держала Клюшу на руках, та, видимо, ошарашенная новой обстановкой, приникла ко мне всем тщедушным тельцем и лишь изредка пыталась приподнять с моего плеча головку, чтобы осмотреться.

— Да, конечно, — ответила я кухарке, — буду признательна за помощь. Вы тут пока накрывайте, а я покажу девочке комнаты, которые для неё готовила мама.

Я понесла Клюшу в спальню и, притворяя ногой дверь, услышала, как шепчутся служанки. Пуффа сетовала, что ребёнка совсем заморили, а Дайша восхищалась тем, как я сумела приструнить няньку. Справедливости ради нужно заметить, что с Файхой я бы не справилась без генерала, а вот его я точно приструнила.

Остановившись посреди спальни, я стала поворачиваться, показывая девочке, как тут всё красиво.

— Видишь люльку? Теперь-то она коротка тебе, Риалха рассчитывала, что доченька будет здесь спать, пока маленькая.

У меня в ухе будто комар зазвенел, я даже поискала глазами, откуда могло такое чудо среди зимы взяться? Потом сообразила, что Клюша стонет. Испугалась:

— Тебе плохо? Ты устала?

Скосила глаза на девочку и убедилась, что вид у неё вполне довольный и веки она не прикрыла, значит, моё предположение неверно.

— Люлька понравилась? Хочешь там посидеть?

Теперь Клюша закрыла глаза и выдержала пару секунд. О! Я очень хорошо понимала девочку! Кроватка, сияющая от лака, разрисованная потешными фигурками животных, была чудесной! Я и сама в детстве пищала бы от восторга, увидев такую. Усадила Клюшу на упругий матрас, придерживая лёгонькое тельце в таком положении, дотянулась до своей кровати, взяла подушку и подсунула девочке под спину.

Реакция ребёнка стала для меня неожиданностью. Из прекрасных, похожих на дядюшкины, глаз выкатились две крупные слезинки.

— Что-то болит? Неудобно сидеть? — засуетилась я.