Новый год в Заснежье

Глава 10

И я ещё спорила, отказывалась от прогулки на перевал! Знала бы, что с него такой бесподобный вид открывается, бегом помчалась, как Солух. Скользить на полозах за санями — это вообще отдельное удовольствие. Пёс тянул нас почти как квадроцикл и, кажется, совсем не устал. Когда мы добрались до места, и Солух освободил Верного от упряжи, тот ещё скакал и валялся в снегу, веселя не отводившую от него глаз девочку.

Я же замерла у самого спуска к подножью гор и любовалась открывшимся белым безмолвием.

— Не бывали тут, госпожа? — поинтересовался мой креативный спутник.

— Грандиозный вид, — кивнув, ответила я.

Солух стал показывать, перечисляя, наиболее заметные пики. Конечно, я впервые слышала их названия и запомнить так сразу не могла, но исправно поддакивала.

— А во-о-он там обратите внимание, госпожа. Видите двойную вершину? Одна чуть выше и как бы склонилась ко второй. Это «Мать и дитя», но в народе её прозвали Бедной Риалхой.

Я вспомнила, что видела на карте изображение необычной горы, вот и спросила:

— Вроде около неё находится расщелина, по которой можно спуститься в предгорья?

— Да-а-а… — удивлённо посмотрел на меня парень. — «Слепой уж» называется, или «Змеиный лаз». Вы откуда знаете, госпожа? Даже местные из соседних деревень уверены, что расщелина упирается в пещеру без выхода на ту сторону.

— Ну-у-у… — Оправданий моей посвящённости не нашлось, поэтому я состроила невинную мордашку, разведя руками: — Я только предположила. Так есть проход или нет?

— Тоннель совсем недавно пробили. Работы вели столичные маги, я сам только вчера узнал об этом. Вы уж не говорите никому, госпожа. Это военная тайна.

— Само собой! — улыбнулась я парню. — Молчу как рыба об лёд, — сказала так, чтобы сбросить напряжение и сразу перевела разговор, указывая вдаль: — А там, за полями, что находится?

Солух тоже посмотрел вдаль, и взгляд его погрустнел. Чувствуя изменившееся настроение человека, Верный присмирел, уселся около санок и уткнулся носом Клюше в живот. Девочка, единственная из нас, выглядела довольной.

Немного помолчав, ординарец генерала начал объяснять:

— Равнина далеко тянется, это всё наша земля. Там, за горизонтом, большая пограничная река Полн. По тому берегу Полна заливные луга, дальше рощица. Там, как начальство предполагает, вражеская армия будет готовить нападение. — Он задумчиво потёр лоб и мечтательным голосом продолжил: — Глянуть бы, да больно далеко, никакой зрительной трубы не хватит.

Я всмотрелась в белую даль и внезапно почувствовала, что лечу. От испуга схватилась за ручку санок — они стояли рядом, да и снег под ногами поскрипывал, когда я стала переминаться. То есть мы всё ещё на перевале, однако мне казалось, что подо мной мчится заснеженная земля, стремительно мелькают щуплые, торчащие из сугробов, стебли сухой травы, веточки кустов. Ещё, ещё, ещё… Вот уже виден крутой спуск, а за ним тёмная очень широкая река. Тихо, безлюдно, бело. У меня было полное ощущение присутствия совершенно в другом пространстве. Будто на меня VR-шлем нацепили.

— Вы тоже это видите, госпожа? — удивлённо спросил Солух.

— Река, — ответила я, — а вот и роща! Просто виртуальная реальность. Не знала, что в Заснежье такие технологии.

— Это магия, — громко зашептал парень и добавил: — Тише, смотрите!

А посмотреть было на что! В роще стучали топоры и жужжали пилы. По краю поля сотни людей сколачивали протяжённые паллеты. Дальше тянулся, казавшийся бесконечным палаточный лагерь. Тут и там виднелись десятки коновязей с утоптанным и усыпанными соломой снегом. Сотни лошадей, бесчисленное множество людей, занятых своими делами. Многие жгли костры, готовили еду в громадных котлах. Другие упражнялись в одиночку или группами, отрабатывая навыки боя. Где-то даже слышалось бренчание неизвестного мне струнного инструмента.

— Ничего себе… — прошептала я, — полный эффект присутствия. Интересно, а они нас видят?

Судя по тому, что и строители, и ратники продолжали спокойно заниматься и не обращали внимания на шпионов, «очки виртуальной реальности» работали в одну сторону.

— Возвращаемся, госпожа! — скомандовал Солух. — Нужно срочно доложить генералу. Дней пять-шесть, и они будут на подступах к «Сердцу Заснежья»! Вон и переправу заканчивают сооружать.

— Погоди секунду! Это нужно запечатлеть.

Я достала из кармана смартфон, навела камеру на вражеский лагерь и заняла панораму. Вообще-то странно было надеяться, что иллюзорную картинку воспримет фотоаппарат, но об этом я подумала уже потом.

Заскрипел снег — мой спутник бросился впрягать Верного. Как бы они не уехали без меня. Зажмурилась, на ощупь пряча телефон. Виртуальная картина исчезла. Солух уже успел переставить сани с Клюшей и теперь сердито смотрел на меня:

— Остаётесь?

Я мотнула головой, не очень ловко переступая в своих полозах, развернулась, взялась за ручку.

— Гони!

Разговаривать по дороге было невозможно. Если в эту сторону Верный вальяжно трусил, теперь скакал дикими прыжками, норовя выдернуть поручень, за который я схватилась, из моих рук. Как за собакой успевал Солух, я вообще не могла понять. Парень как будто в соревнованиях участвовал, где ставка больше чем жизнь. Я очень обрадовалась, когда впереди показались ворота замка.

Самым тупым, что я могла сказать, когда мы остановились у крыльца, было:

— Малышка, тебе понравилось? — Я наклонилась к ребёнку, всматриваясь в запорошённое снегом личико и стряхивая с полога набросанный из-под лап собаки снег.

— По-нра-ви-лось… — тихо откликнулась Клюша. — О-о-чень.

Даже торопливо распрягавший Верного Солух на секунду отвлёкся и ошарашено на нас посмотрел. Я победно завизжала, схватила девочку на руки, закружилась с ней, роняя подушки, одеялки, прочие принадлежности.

***

Разумеется, после такой чудесной прогулки ребёнок здорово проголодался. Пуффа нарадоваться не могла, отправляя в раскрытый, словно у галчонка, ротик очередную ложку тушёной с грибами капусты.