Няня для биг босса: Семейные тайны

Глава 10

Я напряжена до предела в ожидании ответа. Если бы Зимин захотел услышать мою версию той истории, я бы с удовольствием рассказала. Но вижу, что вердикт он вынес. И обжалованию не подлежит.

Если он считает, что я такая гадина, зачем нанял? Меня терзает нелогичность этого поступка.

– Вопросы здесь задаю я, – чеканит Зимин. – У меня претензии к вашим методам достижения целей, а не к вашим навыкам. Я все о вас знаю, поэтому предупреждаю сразу – без вывертов. И не пытайтесь больше ничего выведать у Ирины Викторовны. Не ставьте ни ее, ни себя в неловкое положение. Надеюсь, мы друг друга поняли?

Зимин ждет конкретного ответа, но я говорю другое:

– Вообще нет, – произношу дерзко.

– Отлично, – кривая ухмылка искажает его губы. – Я рад, что мы пришли к полному согласию.

Его слова ставят меня в тупик. Что это значит?

– Перечитайте еще раз ваш контракт, Дарья Олеговна. Это мой вам совет, – Зимин тоном дает понять, что разговор окончен. – Скоро ужин. Не опаздывайте.

Та-ак, придумать благовидный предлог и отсидеться в комнате не получится. Вот же дьявол какой! Подозреваю, что сам не ровно дышал к прежней няне, а она сбежала, не выдержав такого мерзкого характера! Вот уж правда – деньги портят людей. Зимин явно чувствует себя вершителем судеб.

Я иду в комнату к Лине.

– Ирина Викторовна, дальше я, – я натянуто улыбаюсь экономке. – Глеб Валерьевич просил не задерживать ужин.

Да, я знаю, что Зимин ничего подобного не говорил. Но ведь он во всем любит дисциплину и беспрекословное подчинение.

– Ты еще не принимала душ? – вопрос я пытаюсь задать мягко.

Лина не виновата, что у нее отец такой заносчивый засранец с короной до потолка. Девочка очень милая.

– Нет, Дарья Олеговна, – Лина сидит на стуле перед зеркалом, – еще не успела.

– Тогда идем, – я держу улыбку. – Скоро ужин. Ты уже рассказала Ирине Викторовне, как прошел твой день. Может, и мне расскажешь? Куда вы с папой ходили?

– Мы даже в кино были, – Лина вприпрыжку бежит в ванную. – Я ела попкорн и пила газировку. Мне можно редко, потому что это вредно. Там в кинотеатре такие кресла, которые можно разложить. Но это потом. А сначала мы были в планетарии. Там профессор, – она трет лоб, – забыла, какой, рассказывал про космос. Это так здорово!

Лина, пока моется, болтает без умолку. У девочки прекрасная память. Она забавно хмурится, пытаясь выговорить сложные термины. Но я ей не помощница. В этом я вообще не сильна.

– И солнце во-от такое, – Лина восхищенно размахивает руками. – Огромное. А эти, как их? А! Газовые гиганты, на них нельзя приземлиться. Сразу провалишься! Я только не понимаю, если они из газа, как они могут раздавить человека? Воздух же тоже газ, а нас не раздавливает!

Я только развожу руками. Лично меня во втором классе такие сложные материи не интересовали. Но дети сейчас развиваются быстрее.

Лина, вывалив на меня все, что помнила про планеты, перескакивает на мультфильм и пиццу.

– А, есть звезды горячее солнца, – скачет обратно. – А папа обещал показать, как мультики рисуют.

Я даю ей выговориться, чтобы выплеснуть впечатления. Для такого возраста их слишком много, у Лины в голове каша. Но пусть так, чем будет сидеть в телефоне безвылазно.

– Тебе косички заплести? – спрашиваю, высушив ей волосы.

– Не, – смешно кривит носик. – Скоро же спать.

– Да, ты права, – я убираю фен. – Завтра тебе в школу.

– Не хочу-у-у, – капризно тянет Лина. – Хочу каникулы.

– Скоро уже, – подбадриваю ее. – Всё, готово, – я заканчиваю собирать ее волосы в хвостик.

– Спасибо, – Лина соскакивает со стульчика. Скачет на кухню.

Беззаботный, в сущности, ребенок. И я ей завидую. Я даже в ее возрасте не была такой. Меня не очень любили. Родители не могли себе позволить нанять целого профессора, у них просто не было такой возможности, но даже куда-то сходить со мной для них было проблемой. Все экскурсии – только с классом. И я завидую не деньгам, а той любви, которую Зимин дарит дочери.

У них свои шутки, свои какие-то знаки. Я получаю тяжелый предостерегающий взгляд, а Лина – взгляд, полный любви. И в который раз я задаюсь вопросом – неужели этот мужчина может любить? Любил же он маму Лины?

– Дарья Олеговна, завтра вы сопровождаете Лину в школу, – тоном, не терпящим возражений, напоминает мне Зимин. – Вы учитель, так что в курсе системы. Не думаю, что вам будет тяжело.

Итак, увольнять Зимин меня не собирается. А я? Хочу ли после случившегося здесь работать? А выбора у меня и нет. На кассу или уборщицей. Но пойти туда работать – поставить окончательный крест на карьере. Это означает – признать вину и сдаться. Нет уж, я пока попробую побарахтаться.

– Да, конечно, – я вежливо улыбаюсь. – Не беспокойтесь, я буду внимательно следить за учебой Лины.

Кивает, принимая мой ответ. Снова переключается на дочь.

Этот ужин был бы совершенно невыносимым, но Лина не замечает напряжения. Она рассказывает о прошедшем дне, часто произнося: «Да, пап?».